На главную Написать письмо Карта сайта

ИНТЕРНЕТ-ПУБЛИКАЦИЯ

"ВЫЖИТЬ В ТАЙГЕ ОБЯЗАН"

Книга профессора ДВГМУ, Заслуженного врача России, известного путешественника Валерия Завгорудько "ВЫЖИТЬ В ТАЙГЕ ОБЯЗАН" обретает растущее внимание российских и зарубежных читателей.

Портал "Хабаровск ОНЛАЙН"  представляет вниманию интернет-читателей второе (дополненное) издание книги о поведении и выживании человека в условиях Дальневосточной тайги. Готовится публикация на английском и немецом языках.

 

 


Завгорудько В.Н.
3-133  Выжить в тайге обязан-2.—Приамурское географическое общество. Главное управление по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям Хабаровского края. — Хабаровск, 2006.-192 с.
Издание представляет материалы организованных автором экспериментов по выживанию человека в экстремальных условиях дальневосточной тайги. Краткие рекомендации наглядно дополнены наблюдениями из таежной жизни, охоты, пережитых экстремальных
ситуаций.
Книга рекомендуется всем пользователям дальневосточной тайги, туристам, любителям охоты, рыбной ловли и сбора дикоросов, школьникам, студентам, активному взрослому населению региона.
Комитет общего образования администрации Хабаровского края рекомендует книгу в качестве дополнительной литературы при изучении курса «Основы безопасности жизнедеятельности».

Zavgorudko V.N.
One must surv live in taiga -2.—The Amur geographic society. General
Department for civil Defense and Extreme Situations of Khabarovsk Territory. Khabarovsk, 2006, 192 pages.
This book presents the information about the experiments which were arranged by the author on human's survival in the extreme conditions of the Far Eastern taiga. Short recommendations are supplemented with the observations of taiga life, the impressions of the survived extreme situations and pictures of hunting.
The book is recommended to all users of taiga, tourists, lovers of fishing, hunting
and collections of wild berries, school and university students, to active people of
our region.


 © Завгорудько B.H., 2006
 

Выжить в тайге ОБЯЗАН – 2
Издание второе, дополненное




Глава 1 С чего все начинается …11

Глава 2 Костер …16

Глава 3 Одежда … 21

Глава 4 Питание … 27

Глава 5 Одиночество …37

Глава 6 Песня …42

Глава 7 Безопасность … 46

Глава 8 Для медиков, и не только …65










Хабаровск

_______________

Приамурское географическое общество

_______________

Главное управление по делам
гражданской обороны
и чрезвычайным ситуациям
Хабаровского края

_______________

2006

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
(к первому изданию)

Коллективом сотрудников Главного управления по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям Хабаровского края внимательно изучена работа известного нашего земляка, профессора, главного врача Центра лечебной физкультуры и спортивной медицины, заведующего кафедрой медицинской реабилитации и физиотерапии Дальневосточного государственного медицинского университета Завгорудько Валерия Николаевича "Выжить в тайге обязан".
Автор не случайно обратился за рецензией в учреждение МЧС России. Его интересовала беспристрастная оценка профессионалов по вопросам самовыживания и
взаимоспасения в условиях дальневосточной тайги, которым и посвящен труд.
"Выжить в тайге обязан " — это итог двух трудных и опасных предприятий, на которые автор решился вполне добровольно, движимый мыслью внести посильный вклад
в дело спасения людей и своими глубокими гуманистическими принципами. Характеризуя его эксперимент, понятия "трудный" и "опасный" следует воспринимать в превосходной степени, т.е. не иначе как сверхсложный и экстремальный. Экстремальность обусловлена не только его длительным одиночным пребыванием в тайге в холодное время года, но и условиями тех задач, практическое решение которых Валерий Николаевич определил для себя как цель.
Его успех — это не только победа ума и воли одного конкретного человека, это, прежде всего, большой вклад в дело спасения людей в виде реального, интересного и подробно изложенного опыта выживания.
История человечества знает достаточно много отчаянных экспериментов, созвучных данному, но главной целью покорителей вершин, полюсов и океанов были рекорды, недоступные другим людям. Здесь же, напротив, в сознание читателя закладывается мысль, что выжить может каждый, надо лишь знать, что и как делать.
Аналогов данной работе нет. Она сугубо индивидуальна по направлению деятельности и уникальна по способу реализации. Максимальная приближенность к условиям возможной чрезвычайной ситуации, полная реальность воздействия всех сопутствующих факторов, соответствие целей и задач, стоящих перед человеком, оказавшимся один на один с тайгой, делают этот труд неоценимым с точки зрения полезности полученного опыта, а простота изложения материала делает его доступным широкому кругу читателей.
Работа наполнена здравыми и интересными рассуждениями человека, склад ума и жизненный опыт которого невольно вызывают чувство уважения и наталкивают на необходимость осмысленного отношения к природе и всему, что нас окружает, в свете бережливости и созидания.
Кроме того, нельзя не увидеть и присущее самому автору огромное человеколюбие, личную скромность, тонкий юмор и вполне серьезную претензию на творческую
деятельность.
От имени сотрудников ГУГО ЧС Хабаровского края выражаю глубокую признательность Валерию Николаевичу за предоставленную возможность ознакомиться с его книгой "Выжить в тайге обязан" и использовать содержащуюся в ней информацию и уникальный опыт выживания в благородном деле спасения людей.
Рекомендуется для широкого круга читателей.


                                                                                                                    Начальник Главного управления
                                                                                                                    по делам ГО ЧС Хабаровского края
М.И. Колесников


Книга. В.Н. Завгорудько "Выжить в тайге обязан" написана "живым" языком, на основе богатого опыта таежной жизни автора, которым он щедро делится с читателем.
В книге освещены основные составляющие проблемы выживания человека в
таежной среде.
Заслуживают уважения экстремальные походы автора. С риском для собственного здоровья, в одиночку он отправляется в необъятные просторы дальневосточной тайги, чтобы еще и еще раз доказать, что человек, несмотря ни на какие обстоятельства, может
выжить в тайге.
Нужная, полезная книга. Особенно она полезна для тех, кто так или иначе соприкасается с природной средой.
Мастер спорта международного
класса по спортивному туризму,
заслуженный путешественник России
Ю.А. Балыков




















ВВЕДЕНИЕ

К первому изданию

Перевал тяжел, но остановиться нельзя.
Умирают не уставшие, а остановившиеся...
И пока бьется сердце, буду упрямо
передвигать ослабевшие ноги, буду ползти на
руках, если не сумею подняться. Да и как
я могу остановиться?

(П. Павленко. "Голос в пути")

Хранит страшную тайну одна из вершин Сихотэ-Алиня. Двое молодых людей, студенты медицинского университета, таинственно исчезли на ней навсегда. Групповое туристское восхождение на гору Ко врезалось в память хабаровчан своим трагическим исходом. Что произошло там, в поднебесье, как могло такое случиться, почему? Можно задать еще несколько десятков вопросов, в том числе сухой административный вопрос — "кто виноват?", но абсолютно достоверный ответ на него мы уже не получим. И нужен ли он теперь, через много лет?
Я решил рассмотреть ситуацию с другой стороны: а как избежать подобной трагедии, как свести до минимума или хотя бы уменьшить вероятность трагического исхода?
Ежегодно десятки людей непредвиденно и совершенно случайно оказываются один на один с дальневосточной тайгой. Причины создания экстремальной ситуации различные: от элементарной потери ориентации при различных формах природопользования до аварии транспортных средств в необжитых таежных районах. К сожалению, не всегда человек выходит победителем в этом поединке. Причинами поражения человека чаще являются холод, голод, травма. Реже, но роковой оказывается встреча с хищниками или даже страх ожидания такой встречи. И почти всегда присутствует паника различных уровней: от легкой растерянности до "оцепенения". Если в течение 2—3 дней не приходит помощь извне или человек сам не выходит к людям, то, как правило, такие ситуации
заканчиваются трагически.
С целью определения возможности выживания человека в экстремальных условиях дальневосточной тайги нами были организованы два "острых" эксперимента с
интервалом в два года и привлечением добровольца, т.е. автора.
Экстремальность и без того сложных таежных условий обусловлена следующими дополнительными факторами:
— одиночное пребывание человека в таежных условиях в течение длительного времени (до 10 дней);
— полное голодание во время пребывания в тайге + два дня, необходимых для выезда из конечной точки маршрута в г. Хабаровск и клинико-лабораторного обследования;
— отсутствие теплой одежды, спального мешка и палатки;
— отсутствие населенных пунктов и дорог на маршруте;
— незнакомый маршрут;
— отсутствие оружия и средств связи;
— ежедневное выполнение физической нагрузки средней степени тяжести в течение 10—12 часов (необходимо проходить от 20 до 30 км в условиях бездорожья);
— минимальный набор средств обеспечения: топорик, нож, спички, кусок ткани для изготовления укрытия (навеса);
— пожилой возраст участника.
Какой-либо специальной подготовки к экспериментам не проводилось. Исходный уровень физической подготовки, характер питания и тип одежды до похода соответствовали условным среднестатистическим показателям. Первый поход проходил в конце апреля, т.е. в начале весны, в районе проведения эксперимента. Для второго эксперимента был выбран переходный зимне-весенний период с устойчивыми минусовыми температурами (—5...—10°С днем и —10...—15°С ночью). С одной стороны, это избавило исследуемого от дополнительного супер-экстремального фактора — свойственных для данного района крайне низких зимних температур (до —45°С), с другой стороны, не было необходимости проводить профилактику возможного заболевания клещевым энцефалитом. Кстати, вероятность случайного попадания человека в тайгу при крайне низких температурах практически сводится к нулю. В тайге в это время можно встретить только профессионалов или хорошо подготовленных и экипированных любителей-энтузиастов. Идеальным экспериментом стала бы высадка одиночки на Северный полюс без одежды, продуктов, топлива и средств передвижения. Но это из области фантастики. Такого вообще быть не может!
В жизни у меня, как и у многих, было немало критических ситуаций при нахождении в тайге, но отношение к ним было как к приключениям, и не более. Поставив
себя преднамеренно в критическую ситуацию, я уже другими глазами смотрел и оценивал свое поведение, состояние, иначе оценил многое из того, что ранее было просто приключением. Сработала профессиональная привычка анализировать, видеть за частным случаем возможную массовость или системность. Уже в тайге, в голодных фантазиях, перед глазами плавали не изысканные яства, а просматривались страницы будущей книги, которая вобрала бы весь мой опыт выживания в экстремальных условиях дальневосточной тайги.
О жанре я не думал. Хотелось бы, чтобы это было руководство или методические рекомендации. Сухо! Путевые очерки? Надо иметь дар писателя, журналиста. Навряд ли он у меня есть. Во всяком случае, не пробовал. В итоге решил чередовать сухой материал с эпизодами, подчеркивающими значимость тех или иных советов. Старался избегать свойственную людям науки сложную терминологию, изложить материал доступным языком. И не стал писать большую книгу. Написать маленькую методичку — несолидно, большую — можно отпугнуть читателя, т.е. возможного будущего пользователя.
В заключение небольшого введения считаю необходимым выразить благодарность всем, кто помогал мне в организации походов "в экстремальность", и прежде всего руководству и сотрудникам Комитета по экологии Еврейской автономной области, Главного управления по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям Хабаровского края, Краевой федерации туризма, Краевого общества рыбаков и охотников. Особо благодарен коллегам краевой поликлиники "Вивея", чья забота позволила быстро восстановиться после второго похода, сотрудникам краевого Центра медицинской реабилитации и спортивной медицины, поддержавшим мой поиск, и, конечно же, всей моей семье, позволившей провести "острый" эксперимент.
Считаю своим долгом поблагодарить Т. Мушкатерову, проявившую фантастическое терпение и трудолюбие при переводе характерных для медиков каракулей в легко читаемый компьютерный набор. Преклоняюсь перед талантом А. Н. Посохова, проявившего высочайший профессионализм, душевность и глубокую заинтересованность в подготовке макета книги. А вообще-то, в ходе работы над книгой и выполнения экспедиций я встретил столько благородных людей, бескорыстно оказавших поддержку
моим действиям, озабоченных проблемами сохранения человека и природы Дальнего Востока. Говорил и буду говорить, писал и буду писать: благородство на Руси еще
не изжито, и это вселяет надежду в ее будущее.
Издание книги состоялось при организационной и финансовой поддержке Приамурского географического общества, Комитета по молодежной политике администрации Хабаровского края, страхового акционерного общества "Дальлесстрах", а.
также АОО «Дальлеспром» управления лесного хозяйства Хабаровского края, администрации Хабаровского сельского района, УВД Хабаровского края, Комитета по экологии ЕАО, за что автор и возможные пользователи книги весьма благодарны им.

Автор с благодарностью примет замечания, предложения и краткие описания интересных случаев выживания в тайге, что будет учтено при подготовке следующего, дополненного издания. А кто-то, возможно, изъявит желание оказать и финансовую помощь в издании нового варианта и значительно большим тиражом. Чего-чего, а народу бродит по дальневосточной тайге великое множество.
    

Наш адрес: 680000, г. Хабаровск, ул. Муравьева-Амурского, 35. Дальневосточный государственный медицинский университет.
            Профессору Завгорудько В.Н.







ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
ко второму изданию

В первом издании я добросовестно обращался к читателям с просьбой — критикуйте, правьте, дополняйте! Несмотря на большой, по нынешним временам, тираж книги (3 ООО экз.) и публикацию ее в Интернете, обзоры и информационные статьи в газетах (общий тираж того, что я видел, — более 1 млн), частые сообщения по радио и телевидению, в том числе Центральному, дискуссии не получилось. Чаще все сводилось к экзотике — голодный профессор бродит по неогороженной тайге и, как ни странно, до сих пор жив. Личные контакты с читателями, а чаще это были хорошо знакомые люди, сводилось тоже к одному — читали, интересно, понравилось, нашли для себя что-то или много полезного. Лично мне очень запомнилась оценка одного бывшего военного, многоопытного гене-
рала в отставке, профессионально занимавшегося проблемами выживания летчиков и космонавтов: при чтении ощущение такое, что я (т.е. он) иду, а ты мне в затылок
дышишь. Были конкретные замечания типа: а вот надо так написать, чтобы взял пацан книгу, прочитал, а потом соорудил костер по написанному. То есть нужна, как модно
сейчас говорить, конкретика. Не спорю, нужна. И у меня было вначале желание написать так, но когда я составил схему такого написания, получилось, что книга будет страниц на 300—400 стандартного формата. Кто ее в лес, с собой возьмет? Конечно, никто!
А после выхода книги друзья и знакомые подарили мне десятка два книг по подобной тематике. А в каждой книге еще и список используемой литературы — тоже не менее 20—30 авторов. Я был в какой-то степени разочарован. Мне казалось, что я первопроходец, а оказывается, нет. Все истоптано: и тундра, и пустыня, и горы, и льды, и реки, и моря. Хорошо, что вода тропинок не держит. Прочитав многое из того, что издано в России, я успокоился. По трем причинам. Первая: многие книги весьма подробно описывают технические вопросы, начиная от описания щепочки для костра и кончая советами поведения при встрече с аллигаторами или кобрами. Эти солидные фолианты не для нас, дальневосточников. Отпадает. Вторая: часть книг представляют откровенные или замаскированные переводы руководств для спецподразделений НАТО, читаются
без интереса, если вообще читаются. В их систему выживания входит даже обучение единоборствам. Конечно, знать и владеть ими неплохо, но причем здесь тайга или
иной природный экстрим. И третье: руководства по выживанию в дальневосточной тайге, а это почти четверть территории России, нет вообще. Кое-где в перечисленных
выше книгах есть раздел "Тайга", но по тексту видно, что авторы знают о ней понаслышке.
И главное отличие представленной Вам книги, как мне кажется, в том, что на каждой странице красной нитью идет мысль - выжить в тайге обязан каждый.
Были, конечно, замечания, как я и предполагал, такого рода: что там ваши походы, вот я... и т.д. Ну что ж. Оппонент даже не заметил, что перед ним не описание путешествий и туристических подвигов, а ненавязчивое руководство по выживанию, выживанию с наименьшими потерями и напряжением, с максимальным использованием
принципа: умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. И если автор ставит себя преднамеренно в очень жесткие условия, заведомо не проходя какой-либо специальной
подготовки, то только для того, чтобы показать, что они преодолимы и другими людьми.
Интересно, что благодаря публикациям и Интернету я нашел, верней, меня нашли родственники с Украины, появились новые друзья во многих точках России.
Одной из дочерей, увлекающейся любительским туризмом и оказавшейся в стихийно сложившемся туристическом лагере на Алтае, приятно было слушать от туристов, собравшихся с различных точек России легенды о "сумасшедшем" профессоре из Хабаровска, который бродит по тайге без продуктов, снаряжения, оружия и т.п. Не скрою, мне тоже приятно было слушать пересказ дочери по ее возвращении с Алтая, но приятность была в том, что кто-то знает о твоих поисках, знаком с ними и даже что-то взял на вооружение.
Мне нередко задают вопросы: «Зачем ты это делаешь? Не пора ли на печи сидеть? Как к этому относится семья, жена? Это же и для них не легко — ждать!»
Да, трудные вопросы. Я понимаю, что приношу семье излишние переживания, но... остановиться уже не могу. Получив непонятный для самого себя толчок в виде трагической судьбы двух молодых, совершенно незнакомых мне молодых людей, я продолжаю нарабатывать материал по выживанию в диких, порой невероятных условиях, с тем, чтобы подобные трагедии не повторялись. Есть люди, которые меня понимают. Уже то, что первое издание книги было поддержано несколькими государственными и
общественными организациями, предпринимателями, говорит о многом, а главное — не изжито еще благородство русского человека. А сколько людей оказывало посильную
помощь в подготовке походов, при случайных встречах в тайге. Это первый поход был спонтанным. Утром встал, объявил семье, что на две недели ухожу в тайгу, одел вместо
профессорского одеяния энцефалитку, болотные сапоги, взял нож, спички, топор и пустой рюкзак и... пошел. Все решили, что это милая шутка — ушел за город на часок-
другой и скоро вернется. Вернулся через две недели. Худой, но здоровый. Дальнейшие походы уже сопровождались обкаткой кое-какого оснащения, вариантов питания,
новых маршрутов, медицинскими самонаблюдениями. На начальном этапе и на финише к этому привлекались иногда десятки людей, за что я им очень благодарен.
Да, семья восторга от моих экспедиций не испытывает, но отношение к ним лучше передать словами героев великолепной книги Коэльо Пауло "Алхимик".
"... Юноша шел, припоминая, каких трудов стоило многим его знакомым пастухам убедить жен, что они не могут обойтись без далеких пастбищ. Любовь требует, чтобы ты
был рядом с той, кого любишь.
На следующий день он рассказал об этом Фатиме.
— Пустыня уводит наших мужчин и не всегда возвращает, — отвечала она. — Мы знаем это, и мы к этому привыкли. Хотя они не возвращаются, но они всегда с нами: они
облака, не проливающиеся дождем, звери, прячущиеся меж камней, вода, которую, как милость, дарит нам земля. Они становятся частью всего... Они вливаются в Душу Мира.
Некоторым удается вернуться. И тогда праздник у всех наших женщин, потому что мужья, которых они ждут, тоже когда-нибудь придут домой. Раньше я глядела на этих женщин с завистью. Теперь и мне будет кого ждать.
Я - женщина пустыни и горжусь этим. Я хочу, чтобы и мой муж был волен, как ветер, гоняющий песок. Я хочу, чтобы и он был неотделим от облаков, зверей и воды.
И потому я хочу, чтобы ты не останавливался, а продолжал искать то, что ищешь".
В чем-то ситуация не совпадает, хотя что тайга, что пустыня — "хрен редьки не слаще", но вот отношение женщины Востока к духовной свободе мужа — в этом соответствие полное. Проверено и доказано многими годами нашей совместной жизни. И за это я публично кланяюсь своей Тазкире, дочери мудрой женщины Нафисы, многие
годы ожидавшей своего мужа из всепожирающей пустыни — войны, и внучке разделившей суровую судьбу своего мужа Фатимы. Надо же случиться такому совпадению имен. А может, это не случайно!
У вас "горят" пятки. Потянуло в тайгу. В тайгу — это ближе, чем избитое выражение — "на природу". Слово "тайга" уже подразумевает трудности, опасности, огромные физические и моральные нагрузки, не легкую, но лично для меня в удовольствие выполняемую работу, беспокойство для близких людей и минимальную награду за посещение тайги. Награды, как и цели, у всех разные, но приятно завершить поход переработкой короба грибов или ягод, приготовлением домашнего обеда из дичи, изготовлением крупноформатных фотографий или монтажом видеофильма о прекрасных уголках нашей природы с вашим участием. А может это быть составление отчета на получение очередного спортивного разряда. А может... и т.п. и т.д. В любом случае главная награда — это возможность побывать в тесном контакте с первозданной природой. Но чтобы именно так закончился поход, чтобы от него получили только
удовольствие и закалку, к нему надо тщательно подготовиться. Вот именно - тщательно, а не наскоком, по-ухарски. Тайга ухарства не прощает.
К сожалению, немало случаев, когда даже хорошо спланированный и организованный выход в тайгу дает "осечку", а уж скоропалительный тем более. В лучшем случае не достигнута цель, но все участники живы и здоровы. В худшем варианте — когда даже может быть достигнута цель, но с огромными потерями: травмы, болезни, а то и гибель участников. Но не будем о мрачном. Постараемся быть здоровыми оптимистами.
Как подготовиться к выходу в тайгу. Есть, наверно, много подходов, но есть и алгоритм, т.е. схематическая последовательность подготовки на все виды походов, путешествий. Сначала определяется цель и примерный маршрут. Будь это выезд на электричке или автобусе до ближайшего таежного села с посещением тайги на несколько часов или многодневный маршрут на большие расстояния. Итак, зачем мы идем в тайгу. Не надо лукавить перед самим собой. Надо четко обозначить - иду затем-то, цель такая-то. А дальше все это обрастает соответствующим подбором коллектива, проработкой маршрута, определением оснащения, финансовым подкреплением и т.д. А вот чтобы по-
мочь правильно наполнить поход всем необходимым, а тем более выжить, не имея всего необходимого, и предназначена эта книга.
































Глава I
С ЧЕГО ВСЁ НАЧИНАЕТСЯ

ПРЕДЛАГАЮ, сразу договориться, что все события, катастрофы, банальные блуждания, оставляющие человека или группу людей один на один с суровой дальневосточной тайгой, обозначим словом ситуация. Для удобства и взаимопонимания. Ситуация возникает, как правило, неожиданно, вроде бы случайно, но в ней всегда просматриваются признаки предварительного программирования. Кто и что обеспечивает неизбежность ее появления? Вопрос сложный, а ответ может быть пространным, уходящим в "иже еси на небеси" или конкретным, откровенно раскрывающим знание причин. Наша задача — помочь человеку хотя бы советом, подсказкой, личным примером и опытом выживания в тайге выйти из ситуации. Можно ведь просто смириться, уповая на судьбу, можно бороться, но безграмотно, а можно достойно выйти из нее. Русский народ родил еще в эпоху обязательного веропоклонничества умную, конкретную поговорку: "На бога надейся, а сам не плошай". На мой взгляд, 99 и более процентов ситуаций возникает по
трем основным причинам:
— природные катаклизмы, а Дальний Восток тяготеет к ним. Это выраженные циклоны и антициклоны, тайфуны, цунами, землетрясения, резкие перепады суточных температур, которые не всегда металл выдерживает, не говоря уже о пластмассе, сложность рельефов и др. Сюда же надо отнести необыкновенное обилие осадков, непредсказуемость рек, лесные пожары и др.;
— техногенные; несовершенство некоторых видов техники, в том числе транспортной, несовершенство, а порой полное отсутствие средств связи даже в повседневной жизни, большое количество видов деятельности человека в области природопользования, потенциально опасных производств и др.;
— антропогенный (человеческий фактор): от полной неподготовленности многих участников ситуаций к борьбе за выживаемость до массовой расхлябанности в производственной, воинской, управленческой дисциплине, повальных просчетов в воспитании человеческой морали, воли, характера.
Я осторожно обойду стороной первые хотя если собрать вырезки из газет за несколько лет, то обоснований для этих постулатов можно набрать достаточно много за один месяц, в крайнем случае, год. На эту тему, кстати, есть немало очерков, книг, расследований, но, как правило, все соответствует поговорке: "После драки кулаками не машут". А мы машем. А вот человеческий фактор? Мне кажется, что мы все больше теряем опыт поколений. Мужчина всегда был охотник, добытчик, воин, защитник. Многие виды этой деятельности сейчас трансформированы в какие-то глазурованные способы обеспечения повседневной жизни и в корне отличаются от основ предназначения мужчин. И не только мужчин.
Где сейчас готовят мужчину, человека, гражданина? Почти нет тех родителей, что воспитывали детей трудом, соблюдая при этом главный принцип: "Делай, как
я, делай лучше меня", а не как принято сейчас: "Делай, как я сказал". Осталась школа, на которую сваливается ответственность за подготовку человека. Да, школа многое может, но в ней должны работать энтузиасты своего дела и патриоты малой и большой Родины. Только такие учителя могут готовить детей и к выживанию в экстремальных условиях. Есть такие учителя! Насколько я владею информацией по Хабаровскому краю, есть
школы, где активно работают секции туризма, организуют и проводят сложные маршруты. В пос. Новый Ургал, например, туризм, приобрел форму элитного вида
творческой деятельности. Хабаровский краевой комитет по физической культуре, спорту и туризму совместно с Главным управлением по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям Хабаровского края несколько лет подряд проводят краевые слеты-соревнования "Школа безопасности". Полезность этого мероприятия расшифровывать, думаю, не надо. В 2000 году в соревнованиях принимало участие около 250 человек. Раньше собиралось до 700 человек. Финансовые проблемы сократили число соревнующихся. Большую работу по подготовке к экстремальности проводили ранее в пионерских лагерях. Развенчали пионерию, обругали, унизили, уничтожили. Взамен ничего не дали. Ухватились было за скаутское движение. "Вот скауты — это да!" Здесь скорей всего сработала привычка восхищаться всем, что там, "за бугром". Видел я скаутов великовозрастных, взахлеб рассказывающих о своих "подвигах" в обмен на мои охотничьи "байки", но не умеющих нарубить дров и растопить печь в бане, куда я их
приглашал. Представьте картину: стоит симпатичный, спортивного склада молодой мужчина шести футов росту и беспомощно тюкает топором по прямослойной
осиновой плахе, тщетно пытаясь отколоть щепки для разжигания. Пришлось показать, как это делается. А теперь представьте этого же красавца в одиночестве в нашей тайге, а не в калифорнийском лесопарке. Это в боевиках они крутые и универсальные, а в жизни...
В далеком детстве самой большой радостью деревенского лета были походы в тайгу за ягодой. Родители разрешали их как поощрение за обработанные грядки, активное участие в сенокосных делах, выпасах всякой живности — от цыплят до буренки. И нужно было только разрешение. Во что мы одеты, взяли ли мы с собой еду и спички, знаем ли мы дорогу — это уже никого не интересовано. По крайней мере, внешне. А вот бидончик пятилитровый голубицы или двухлитровый земляники принести домой обязан. На ведро у нас сил еще не хватало. Дальше обучала нас таежным навыкам сама жизнь. Если по деревне бегали босиком, то быстро сообразили, что в лес нужны или сандалии, или растоптанные старые ботинки, или появившиеся позже кеды. Уже не страшны колючки, острые сучки, камни, укусы копошившихся в цветах пчел и ос. Если по деревне бегали в трусах, то тоже сообразили, что ноги надо беречь от порезов острокромочной жесткой болотной травой, и надевали какие-то штанишки. Не наденешь рубашку — съедят комары и прочая кровососущая летающая рать. Не прикроешь голову от солнца хотя бы газет-
ной шляпой — худо будет. А кусок черного хлеба с желтым залежалым салом и вареное яйцо в карманчике лучше, чем только хлеб или вообще ничего. И так бывало. И шли
мы вереницей по 5— 10 человек по пояс в зыбкой болотной жиже, рассказывая друг
другу страсти-мордасти про засасывающие трясины, про леших и волков, про прочую нечисть, и не было счастливей нас никого на свете. А сколько гордости было, когда по-хозяйски ставишь вечером перед родителями бидончик, развязываешь прикрывающую горловину тряпицу и демонстрируешь плоды своего труда. В теплых глазах матери и отца уже видишь разрешение на следующий поход. Как же, кормилец растет! С возрастом и ростом соображения программа таких походов усложнялась, в тайгу забирались все дальше. На смену болотной голубице пришли грибы, орехи. Совсем далеко обнаружили кишмиш (позже узнали, что правильное название его актинидия), виноград. Весной
собирали дикий лук, черемшу. Осенью собирали для чушек желуди. Зимой ходили за елкой. О каких-либо туристических кружках мы и не слыхивали и опять набирались
опыта практикой и чтением книг. Любимыми были книги о путешественниках, их приключениях, географических и геологических открытиях. Не много такой литера-
туры было в поселковой и школьной библиотеках. Любую новинку тут же прокручивали по кругу и после прочтения долго ходили с мечтательными глазами, представляя
себя на месте книжных героев, спорили и даже дрались за право внести свои
коррективы в их действия и поступки. Рядом с нами жили Робинзон Крузо и Дерсу Узала, Следопыт и Арсеньев, Пржевальский и Семенов-Тяньшанский, Хабаров и Поярков. Видать, из этих книг по крупицам тоже откладывалась полезная информация.






В.Н. Завгорудько

Песня в дорогу



Мечта таежника
о Северном полюсе







То ли сетка,
То ли линии,
То ль таежные лианы.
Да ведь это параллели,
А поверх меридианы

    Над землею все натянуты.
Страховки нет, метель ревет,
Вцепившись в нить меридианную,
Ползу туда, ползу вперед.

Но вот тайга уже проторена,
Осталась тундра позади,
Лыжня в снегу, во льду утоплена,
Сияют сполохов огни.

И на верху земного шарика,
Скрутив сетей алмазный фал,
Качусь я вниз,
качусь кубариком,
И снова я в тайгу попал.

Встречай меня, тайга туманная,
Дай мне дрова, костер, тепло,
Встречай меня, моя желанная,
Что скрылась от меня давно.










Изредка свои поправки вносили родители, и в их звучании известные поговорки и присказки, вроде: "Идешь в лес на день, бери еду на неделю", "В походе и игла вес имеет", "Волков бояться — в лес не ходить", "На бога надейся, а сам не плошай" и т.п. - приобретали более глубокий смысл.
Не все мои сверстники в одинаковой степени "болели" тайгой, но доброе отношение к ней сохранилось у них навсегда. У меня душа прикипела к тайге, наверное, крепче, чем у многих. К счастью, семья всегда относится к моему увлечению с пониманием и там, где это возможно, участвует в "малых походах". Примечательно и символично, что после нашей скромно обставленной свадьбы первой купленной по взаимному согласию вещью для совместного пользования оказался рюкзак. В нем, кстати, умещалось все наше имущество.
Для чего делюсь этими воспоминаниями? Скорей всего, чтобы показать, что сам былой жизненный уклад, особенно сельский, уже готовил человека, тем более мужчину, к самостоятельной жизни, к выживанию в любых условиях, в т.ч. и в тайге. И учили выживать, не наступая на ноги, тем более на горло, соседу, окружающим, природе. Сегодня, в эпоху расцвета алчного бизнеса, люди все дальше и дальше отодвигаются друг от друга и от природы. Даже в деревне, смотришь, детей нет на улицах, потому что самих детей стало мало — это раз, а второе — дети предпочитают вместе с родителями проводить весь день у телевизора. И это при пустом сарае и погребе, заросшем огороде, осыпающихся лесных богатствах. Отсюда и получается, что только за околицу вышел, уже и не ребенок, а заблудился, растерялся и ... пропал. Еще сложней обстановка с городскими детьми. Свойственная многим из них совершенно необоснованная самоуверенность, перерастающая зачастую в наглость, оказывается простым мыльным пузырем при столкновении с первыми трудностями. Такое поведение не поощряют люди и уж совершенно не прощает природа, тайга. Времени на перевоспитание в тайге нет. Ни у окружающих, ни у самой тайги. И тут уж "как аукнется, так и откликнется". А коль собрался "аукать", т.е. встретиться с тайгой, то делать это надо с уважением к ней и грамотно. А оказалась встреча с тайгой и ее "прелестями" случайной, то, может
быть, предварительное знакомство с лежащей перед вами книгой поможет достойно выйти из экстремальной ситуации.
Приключение или чрезвычайная ситуация сваливается на голову настолько неожиданно, что диву иногда даешься. И предугадать эти неожиданности невозможно. Вот вам пример.
В первых числах ноября далекого года вертолетом забросили меня с товарищем в закрепленный за нами охотничий участок. Участок дальний, зимовье укромно спрятано в глубоком распадке, дорог к нему нет. Никаких мыслей о возможной высадке в распадке даже не было. Распадок, кроме того, что он глубокий, еще и весь был покрыт
гигантскими деревьями, вершины которых уходили в небо. К тому же он представлял собой великолепную аэродинамическую трубу, которая просто смяла бы и выплюнула вертолет. Приземлились на гребне, на небольшой плоской площадке, на отметке 850 м, разгрузились, распрощались. Вертолет ушел, на сотню километров вокруг никого. Взвалив тяжелые поклажи с провиантом, капканами, ремонтным материалом, оставив большую часть груза на месте, мы осторожно начали спускаться. Рюкзаки тянули
вниз, крутизна склона притягивала, ноги скользили на гнилом осклизлом валежнике, покрытом для маскировки мхом. Гольцевые пролысины были не лучше. Иногда мы нарочно скатывали камень с насиженного места, и тайга подолгу гудела от грохота лавин. Нам было весело. Еще бы! Вырвались на неделю в тайгу. Ниже деревья гуще, появился редкий кустарник и елово-лиственничный молодняк. В самом низу уже только ели и пихты и узкая, не более 10 метров, долина безымянного ключика. Через каждые 2—
3 метра валежины перекрывали распадок поперек. Только часа через 2—2,5, преодолев 1,5—2 км, мы оказались у цели. Отметка 150—200 м. Я знал, что барачек старый, требует ремонта, но то, что мы увидели, перебравшись через очередной выворотень, уже нельзя было назвать барачком. Старая, из тонких жердочек двухскатная крыша, накрытая рубероидом, она же потолок, отсутствовала, как и сам барачек. Нетрудно было определить проделки завалившегося внутрь медведя. Залез на крышу, та под ним рухнула, какие-нибудь гвозди причинили ёму боль, он рассвирепел и разметал стены, измял и разорвал печку, сделанную из железной бочки. Визит был нанесен летом, и дожди и постоянная сырость глубокого распадка довершили черное дело. Барачка и в прямом смысле крыши над головой не было. А день заканчивался. В сумерках мы огородили себе лежбище из остатков стен, используя одну наиболее сохранившуюся, как укрытие от ветра. Остальное пошло на костер. Спали мы или нет, не помню. Больше маялись, благо мороз был слабый. Как перед снегом. Снег начался к утру. Прикинули наши возможности. Отсутствие инструмента, гвоздей, рубероида и печки подсказывало - надо выбираться назад в по-
селок. Шли больше суток, без остановок и чаепития. Подгоняли снег и быстро отсыревшая одежда. Идешь - тепло, остановишься - дубеешь. Свалились домой как снег на голову. Нас ждали только через неделю. Барачек через пару недель построили новый, покомфортабельней, но случай в памяти остался. Мы вышли! А иногда не выходят. Есть барачки за 500—1000 км от жилья. И представьте, когда человек застает разрушенную, или смытую паводком, или сгоревшую избушку. А человек шел к ней на последнем дыхании. В надежде, что его ждут тепло, продукты, запас дров и прочие удобства.
Может вынужденную и последнюю посадку сделать вертолет, может разбиться и затонуть лодка на наших многочисленных и, говоря современным языком, "крутых реках", может рассыпаться, казалось бы, самый надежный вездеход. Мне приходилось дважды бросать автотехнику в тайге. УАЗик и «Урал». В обоих случаях причиной были наледи, скрывавшиеся под нетронутым снегом заброшенных таежных дорог. С «Урала» после
безуспешных попыток стронуть его с места пришлось эвакуироваться по гигантской березе, низко нависав шей над кабиной. А вот с УАЗика надо было, выскочив из кабины, бегом бежать по водно-снежному месиву до тверди земной. Потом какое-то время шел не по колее, а по глубокому снегу с тем, чтобы максимально обсушить ичиги, сформировать на них защитную ледяную корку, а потом уже выбираться до ближайшего поселка.
К счастью, было недалеко - 20—25 км. Это вполне проходимо при наличии колеи за 4—5 часов. Если чувствуешь в себе реальные силы пройти без остановки это расстояние — лучше идти. Есть сомнение или потребуется значительно больше времени на возвращение, лучше дойти до удобного для сотворения жаркого костра места и обсушиться, подкрепиться — и вперед, т.е. назад.



Но вот – случилось!
Есть ситуация! Неожиданная!
Что поможет выйти из неё?

Об этом в следующих главах.









Глава II
КОСТЁР

                                                                                           «И будет назло беде плясать по кругу
                                                                                               Костёр на снегу,
                                                                                                         Костёр на снегу».
(Л.Дербенев. «Костер на снегу»)



Я НЕ ОТКРОЮ новую истину, заявив, что в тайге друг № 1 — костер. Если рядом нет настоящего друга, отодвигающего костер на второе место. Дело не в рангах. Прирученный огонь — это тепло, это уют, это здоровье, это пища (если есть из чего готовить), это чай или даже просто горячая вода, что тоже дает калории. Это защита от зверя, это сигнал для возможных спасателей. Это уверенность в своих силах. Магическая сила огня наполняет человека новой силой, просветляет мысли, очищает душу. Тысячи людей медитируют при зажженных свечах. Вспомните христианские церкви. Вспоминаю костер в синтоистском
храме. Убери его — не будет и храма. А здесь, в тайге, не свечка, а кострище, и греет тело и душу.
Как его сотворить, костер? Первое: необходимо иметь огниво: спички, зажигалку, увеличительное стекло (можно окуляр бинокля, теодолита, прицела, очки для дальнозорких и др.). Знаю несколько случаев, когда огонь получили через выстрел сквозь многослойно сложенную фуфайку, шапку-ушанку. Они начинают тлеть после прострела, а дальше, как говорят, дело техники. Нужно осторожно раздуть огонь, подкормить его сначала сухой травой, мхом, берестой, а потом уже хворост, дрова.
Какая лучше растопка для костра? Лучше всего заготовить сухую траву. Немного. Всегда можно найти пучок сухого пырея, или вейника, или камыша. Все это даже зимой торчит из снега. Во время дождя сухую траву найти сложней, но можно. Под зависшим деревом, выворотнем, нависшим дерном у берега и крутого распадка. Хорошо идет на разжижку сухой мох или лишайник, свисающий гирляндами с хвойных деревьев. Сверху на траву лучше положить мелко разодранную бересту, уже потом тонкие веточки сухого кустарника, концевые веточки хвойных деревьев, лучше лиственничник, ивняк и т.п. А наготове должны уже лежать толстые сучья, и посуше, любых деревьев. Пойдет все, что
есть рядом. Хорошо горят сухая ольха, ивняк, лиственничник, кедр, хуже березовые и еловые сучья. А потом уже подобрать крупный валежник, подтащить выворотень, завалить сухой ствол если интуиция и опыт подсказывают, так упадет. Иногда выглядишь этаким богатырем, когда подходишь к могучей на вид сушине, раскачаешь ее,
наслаждаясь треском ломающегося дерева, а потом взваливаешь на плечо куски разрушенного ствола и шагаешь к разгорающемуся костру. Сваливаешь бревно
прямо в костер, подняв столб искр, садишься лицом к огню и даешь себе маленькую заслуженную передышку. Бревно или бревна нужны для большого костра на
ночь или при необходимости обсушиться. Охотники обычно оснащены топором и на ночь рубят 2—3 бревна по 2—3 метра длиной и делают нодью. И я так делал. На запланированной охоте. А вот при моделировании поведения человека, попавшего в тайгу случайно, у меня был только туристский топорик. Им бревно будешь всю ночь рубить. Но тайга тем и хороша, что всегда можно найти завал из нескольких стволов или один, но хороший смолистый ствол, устроить ночлег у разложенного в средней части ствола костра, а когда бревно позже перегорит (естественно, при подбрасывании в костер
мелочи и того, что тебе под силу), подтягиваешь в костер обгоревшие половинки. Ждать этого момента не надо. Надо спать. Гарантирую, что момент перегорания бревна не упустишь. Проснешься от похолодания.
В последнем своем походе, почувствовав начало заболевания и слабость, выбрал высокий толстый пень от переломленного ураганом кедра, собрал к нему всякого сушняка и поджег. Часа два было комфортно. Пламя гуляло по стволу вертикально вверх и щедро давало тепло, но под верхним слоем древесины была сырая сердцевина, не поддающаяся осыпающемуся жару. Пришлось среди ночи собирать в темноте все, что способно гореть. Напоминаю, что это было на берегу большой реки, то есть в обстановке постоянной сырости. А вот такой же пень в продуваемых ветром сопках горел всю ночь. И было возле него чудесно.
И еще вариант. Нет ничего на земле, но есть сухое огромное кедровое или лиственничное дерево, а лучше два радом, метрах в 2—4 друг от друга. Если дерево цельное, то дожди в сердцевину не попадают и гореть оно будет прекрасно. Поджигаешь оба ствола, сотворив костры у основания, и любуешься, как быстро пламя охватывает их, взбегает все выше и выше, а потом уходит в небо. Создающаяся между ними тяга напоминает гудение деревенской печи. В радиусе 5—6 метров создается зона комфорта. Согреться можно, обсушиться, но спать у таких стволов нельзя. Нужно дождаться, пока
они перегорят и рухнут. Тут надо сориентироваться, куда они упадут. Риск есть, но если ничего другого не остается, то... лучше обогреться, обсушиться, а потом устроиться на безопасном расстоянии в ожидании падения стволов. И конечно, это можно делать только зимой, чтобы не вызвать лесной пожар.
Если есть возможность выбирать дрова для ночного костра, то желательно избегать ели. Что сухая, что сырая, она мало дает тепла, а то может вообще не разгореться. Зато много дает искр. Как огненные осы, они с треском разлетаются на несколько метров вокруг и кое-то время догорают на земле, на одежде, на палатке. Нет охотника или иного таежного человека, который не носил бы на своей одежде следы еловых искр. Бывают жуткие случаи, о которых лучше знать, чем не знать.
Жил в нашем курортном поселке маленький щупленький старичок, незаметный такой. Но мне-то в поселке надо было знать всех. Познакомился и с ним. Дедок весь светился, когда речь шла об охоте, но замкнулся, когда я поинтересовался его здоровьем. Позже выяснилось, что у дедка была еще одна страсть - водка. И вот на одной "царской" охоте, с присутствием больших начальников (а это много водки), где дед был главным человеком, консультантом, выпил он водки больше, чем мог, но меньше, чем хотел. Свалился у костра, завернувшись в телогреечку, и отключился. Остальные тоже
попадали, кто где мог. Благо была теплая сухая осень. Ночью кто-то проснулся от невероятной вони. Пахло горелой тряпкой и мясом. Пока глаза по тревоге разодрали, увидели, что лежит дед не двигаясь, фуфайка на животе выгорела и шкворчит
передняя стенка живота. Жуткое зрелище. А деду хоть бы что - под наркозом. Залили-затушили, переполошились все. Бесчувственного деда доставили на самодельных носилках до дороги, а затем в районную больницу. Врачи были шокированы, увидев такого пациента. Выгорела вся брюшная стенка. Почти год проводилась пластика, стенку с тру
дом восстановили, но дедок зачах. В глазах только | чертики остались. Случай из ряда вон выходящий,  а с  мелкими лесными ожогами можно встретить людей немало. Виноваты в этом чаще водка, бесшабашность, а уже потом елки-палки и искры.
И конечно, особое искусство — разжечь костер, решить все проблемы, ориентированные на его использование (отдых, приготовление пищи и т.д.), в засушливый период, вдали от воды. Если ситуация возникла у реки, то все просто. Разводи костер на отмели, на косе, на острове. Делай его небольшим, иногда сдерживай своевременным поливанием. Удобно, кстати, нажигание костра на галечной отмели или откосе. Если через
2—3 часа его ликвидировать или перенести в небольшом виде на другое место, то на прежнем кострище можно устроить ночлег. Тепло до утра гарантировано. Но это у реки.
А вот был случай. Группа сотрудников и студентов медицинского института работала летом 1988 г. в экспедиции на Тумнинском минеральном источнике.
Программа была обширная. Медики в таком составе впервые целенаправленно занимались изучением лечебных факторов популярного "дикого" курорта. Надо было подготовить солидное обоснование официального развития нового курорта, и среди прочих задач необходимо было дать медико-географическую оценку окружающей территории. Особо привлекательным местом для нас был потухший вулкан Айча. Не побывав на нем, нечего было даже заикаться о знании окружающей источник среды. Прикинув расстояние и сложность маршрута, мы с напарником, молодым крепким ординатором, решили выйти на вулкан в обед, после завершения работы с больными, за три часа подняться и за два часа спуститься назад. Благо на всякий случай взял с собой рюкзачок, немного продуктов и флягу для воды. Поднялись по графику, даже чуть раньше. Не буду описывать все красоты постепенной смены растительного мира: от уссурийской тайги у подножия до альпийских лугов верхнего пояса. Оценив, что мы даже сэкономили время, решили на спуске сделать дугу по северному склону конуса Айчи в надежде выйти на еще один небольшой горячий источник. О нем рассказывали местные жители. Эйфория нашего восхождения вскружила нам головы, и при спуске мы не заметили, как оказались по другую сторону водораздела. Только часа через два, поняв, что источник летом без проводника не найти (зимой по куржакам инея на деревьях издалека бы заметили), мы подумали об обратном пути. Назад далеко, решили срезать, как нам казалось, напрямик. Взяли ориентир по солнцу и пошли. С трудом поднялись по захламленному северному склону сопки, а за ней другая, еще круче. Солнце садится. Передохнув, ринулись вниз и энергичным штурмом, но на последнем дыхании, одолели вторую сопку. Вместо предполагаемой внизу дороги мы увидели впереди еще более могучую сопку. Все понятно. Мы пошли вдоль главного хребта по его отводкам. Сверху бы это выглядело как еловая ветка с симметрично отходящими веточками. А солнце уже село. Мышцы на ногах тянет с непривычки судорога. Принимаю решение. Нечего в темноте глаза на сучки нанизывать. Ночуем здесь! От вершины, точней гольцовых камней, исходило приятное тепло дневногосолнца. Багульник, кедровый стланик и редкие ели и пихты наполнили воздух смолисто-эфирным ароматом. Мы повалились прямо на толстую лишайниковую подушку и короткое время блаженствовали. Быстро поняли, что солнечного тепла надолго не хватит. Нужен костер, но кругом все как порох. С трех
сторон на приличном от нас расстоянии уже поднимались клубы дыма. Дождя не было месяц, и тайга полыхала по всему краю. Спуститься вниз – там сыро, но съедят комары. Аккуратно расчистили среди камней площадку, убрав верхние камни с лишайником. Вычистили все, что могло гореть между оставшимися камнями. Только потом разместили в центре дровишки и зажгли костер. Часа два еще не ложились на приготовленные, на кромке каменного обширного очага лежанки. Следили за костром. Несколько раз огонь находил что-нибудь съедобное и коварными огненными змейками пытался проскочить глубоко между камней наружу. Приходилось ворочать новые камни, выковыривать горючий материал, пресекая тем пути распространения огня. И только когда все было вычищено или выгорело, мы успокоились. И огонь тоже.












Духи тайги
(нанайский мотив)


Песня в дорогу





Солнце на гребне,
как горящий рюкзак
на мокрой от пота спине.
За сопку упав, скатилось вниз,
и наступил мрак.

В темноте собираю дрова,
не спеша подношу к ним искру —
То ли спичек сухих запас, —
То ли солнца последний луч.

Духи сопок и бурной реки
Из мрака за мной следят.
Я чувствую их взгляд
И боюсь оглянуться назад.

Я не трус, незнаком мне страх,
Но боюсь потерять дивный сказ,
Повернусь и увижу лишь дым,
Застрявший, однако, в кустах,

Вместо таинственных глаз.
Этот взгляд прожигает насквозь,
Бьется сердце, однако, быстрей,
Желтым полозом входит в мозг.

Ты меня у костра согрей,
Отдохни, но костер береги.
Ты нам нужен живой, герой!
На вершину изюбром взбеги,
На плечах туда солнце внеси.

Пусть сияет над гордой горой!
Пусть сияет над нашей тайгой!







Самый надежный и простой способ гарантированного получения огня - пользование спичками. Куришь не куришь, а как минимум два коробка спичек должны
быть с собой при выходе в лес, даже если идешь на час. Один коробок в кармане, лучше повыше, в нагрудном, например. А второй в рюкзачке, сумке, мешке. Да где угодно. И упакованы должны быть надежно. Можно использовать герметичные баночки, коробочки. Я закладываю коробок в полиэтиленовый мешочек, несколько раз скручиваю, подворачивая свободные края, и сверху надеваю резиновую стяжку. Можно позаимствовать у жены резинку от бигуди. Главное при этом, чтобы со всех сторон было не менее трех слоев полиэтилена. В таком виде мои спички были и под дождем, и в
зимней купели в полынье и... не подводили.
Один раз за все годы спички мои отсырели "по халатности", так я вспомнил прочитанный давно рассказ и повторил описанные в нем действия. Оторвал терочку,
а другой рукой взял пару сырых спичек и начал осторожно то и другое потирать об волосы. Больше за ухом. Минут через десять спичка нехотя, вяло загорелась. А вскоре заполыхал костер. В последние многодневные походы я беру еще и газовую зажигалку. Дешево, надежно, не боится сырости. Увеличительным стеклом — скрученным объективом от фотоаппарата — пользовался только один раз. Получилось. Правда, был фотоаппарат былых времен — "Зенит". У новых моделей не знаю, скручиваются ли он. Хотя жизнь заставит — скрутишь или выломаешь. К сожалению, мы потеряли навык пользоваться кресалом и кремнем, как наши предки. И тем более получать огонь трением двух кусков древесины. Об этом способе помнить надо, если это уже последняя надежда. Но лучше до него не доходить.






























Глава III
ОДЕЖДА

У природы нет плохой погоды,
есть плохая одежда.
(Английская поговорка)

ДА, ИМЕННО одежда определяет во многом комфортность вашего пребывания в тайге. Впрочем, как и в любом другом месте. Хорошо, если вы заранее готовились к походу в тайгу, как, скажем, к посещению театра. Но если для театра важна внешняя атрибутика и временно можно потерпеть жесткий воротник и тесноватые туфли, то тайга таких недочетов в одежде не прощает. И даже строго наказывает за легкомыслие и незнание таежного этикета.
Для начала рассмотрим вариант планируемого выхода в тайгу. Сразу необходимо взять на вооружение первое правило: если пребывание в тайге планируется более
чем на один день — не надевайте новые вещи, будь то одежда или обувь. Самая элегантная и по размеру подобранная одежда преподносит, как правило, неожиданные
сюрпризы. Непромятая одежда, не смягченная хотя бы однократной стиркой любит творить потертости, причем в самых неожиданных местах, ограничивать объем
движений, ширину шага. Незаметные на первый взгляд швы на носках, нижнем белье любят превращаться в грубые рубцы, дающие потертости за какие-нибудь первые полчаса. Если нет выбора, ну все новое, то поносите эти вещи дома хотя бы несколько часов. Уже вскоре вы можете обнаружить, что ладно сидящие брюки начинают сваливаться или местами теснить, рубашка при наклонах и приседаниях вылезает из брюк, рукава при поднимании рук коротковаты и сдерживают движение плеч. Значит, надо заменить или что-то подшить, перешить, пересадить пуговицы и т.д.
Правило второе: как можно меньше синтетики, особенно на нижнем белье.
В верхней одежде синтетика опасна при нахождении у костра, при пересечении пала или лесного пожара, издает демаскирующий шум при движении через кустарник. Синтетическое белье при неизбежном пропотевании или намокании от дождя, росы, мокрого снега и т.п. причин может превратиться в отличную наждачную бумагу.
Отрабатывая студенческую практику на Камчатке, я не мог по окончании ее не поискать способ посещения Долины гейзеров. В то время сложностей в посещении долины было много даже для камчадалов. Чтобы добиться желаемого, пришлось организовать туристскую группу из энтузиастов, но случайно  встреченных людей. Только такая организационная форма обеспечивала получение пропуска на посещение пограничной зоны, т.е. побережья Камчатки. Один из нас, преподаватель академии им. Жуковского, офицер, решил, что наиболее удобной одеждой будет военная форма из модной тогда лавсаново-шерстяной ткани. На асфальте она действительно удобна. Но
в тайге, когда мы в первое таежное утро вышли по росе в разнотравье выше моего роста, смотрю, наш спутник заскучал. Начал часто останавливаться, на лице нередко проскальзывала гримаса боли. Часа через два товарищ не выдержал, попросил помощи у будущих эскулапов. Оказалось, что за короткое время эта самая модная ткань стерла ему внутренние поверхности бедер до крови. А там еще и плавки капроновые. К счастью, у одной из девчат оказались сменные спортивные трикотажные хлопчатобумажные брюки, а офицер был не крупным мужчиной. Я, как мог, приладил ему с помощью лейкопластыря и бинтов обильно смазанные косметическими кремами, опять-таки от девчат, повязки. Сверху аккуратно натянули трико. И пошли. Товарищ ни разу не пожаловался, скрипел зубами и шел. На второй день крем кончился, в ход пошло сливочное масло, которое перестали по такому случаю выдавать к завтраку. После двухдневного пребывания  на гейзерах и ежедневного многоразового купания  в минеральной воде раны закрылись, и назад мы шли, радуясь за нашего "коллегу по несчастью".
Правило третье: первоочередное и особое внимание уделите обуви.
Оптимальный вариант: по сезону теплая, непромокаемая, но "дышащая", легкая, не дает потертостей, "держит стопу", не пробуксовывает на подъемах, неогнеопасная. Для женщин важно, чтобы обувь была еще и красивая. Недорогая! Если есть такая, то счастливого пути! Только сомневаюсь, что кто-либо имеет идеальный вариант. Контрвариант: не соответствует сезону (валенки, к примеру, летом, резиновые тапочки зимой), не по размеру, с высоким каблуком, болтается на ноге или, наоборот, очень тесная, непрочная (легко прокалывается колючками и сучками, рвется при нагрузках), горит как свеча, легко набирает, но не выпускает воду. Если это перечисление вызвало у вас улыбку, то напрасно. Нередко приходится встречать в тайге людей, обувь которых соответствует 4—5 перечисленным антикачествам. Как правило, она яркая и на первый взгляд даже красивая. На асфальте или ножках витринных манекенов! Но им-то никуда шагать не надо, тем более бороться за собственную или чужую жизнь. Дальний Восток, а тайга именно его достопримечательность, в последнее время наводнен обувью китайского производства, главное достоинство которой яркость и дешевизна. Разваливается нередко за один день. Вот уж подведет так подведет.

Ода о русских сапогах
(воспоминания деда)

Ну что тебе сказать про сапоги,
Все времена была надежная обутка
В болотах, в слякоть, в рев пурги
И на балах отщелкивали будто.
И дорог нам сапог как память
О тех далеких, страшных временах,
Когда чужой сапог, не важно, чей он,
Топтал родной, любимый нами край.
Вставала рать, за ратью рать.
За годом год, за веком век.
И даже если не было сапог,
То и в лаптях врагов бил русский человек.
В них в Ленинград пробирались болотами,
И Землю сдвигали с орбиты земной.
В них мы по крыше Рейхстага протопали.
В них мы с победой вернулись домой.
И первый шаг навстречу бурной жизни
Нередко делали в отцовских сапогах,
Хотя одни давно лежат в могиле,
Другие воплотились в журавлях.
А нынче поколения туристов
Кроссовки носят, Kamik, берцы, Kent,
Но для особенно ответственных походов
В строй сапоги! Торжественный момент!
Нам греет душу грохот паровоза,
Тридцатьчетверки грозный вид.
Ну а когда малыш в сапожках лезет в лужу,
Душа поет и малою слезинкой
В прожженных ветрами ресницах заблестит.



А теперь давайте все же решим: что обуть? Если выход в лес однодневный, а это значит, что четко известна местность, то обувь можно подобрать в упрощенном варианте, смириться с некоторыми недостатками, только не из перечисленных выше контрвариантов. При выходах за грибами, ягодами и другими дикоросами весьма удобны короткие резиновые или полистирольные сапоги, высокие ботинки армейского образца. Можно пойти в кроссовках, но внешний вид их явно изменится. Не в лучшую сторону. Удобными для таких походов были выпускаемые раньше массово кеды. Обувая сапоги, мы думаем о том, как сберечь ноги от воды. Весной и осенью это особо важно. А кеды
или тапочки хороши на сухих местах, что в тайге бывает редко. В теплое время года мне привелось ходить в кедах через болота. Нога защищена от травм, легко, вода как набралась, так и вылилась. При наличии шерстяного носка минимальное количество воды в тех же кедах или даже сапогах, нагреваясь, тоже держит тепло, и обычно неприятен только первый контакт с прохладной болотной или ключевой водой. В межсезонный период лучше всего обуть резиновые сапоги. В сухую погоду и на день можно короткие, а вот в сырость, будь то дожди или первый снег, лучше болотники. При многодневных походах большинство туристов, охотников отдает предпочтение болотникам. Тяжеловаты они, зато хорошо защищают ноги от сырости почти до уровня бедра. А выше промокаешь в общем-то редко. Как правило, при больших глубинах болот или речек ищут брод, залом, обходной путь. Или даже мастерят из подручных материалов плавсредства. Напролом все не пройдешь.
Мы возвращались в первых числах ноября с охоты. Три дня с удовольствием провели на сопочноостровном массиве с прекрасной уссурийской тайгой, расположенном среди обширных марей. Погода была чудесная, охота  удачная. Взяли хорошего кабана, и теперь надо было возвращаться. Абстрактное понятие "возвращаться" в данном случае
 имело конкретный и весьма суровый смысл. От кромки нашего острова надо было прошагать около 20 км по болоту до замаскированной на его окраине "Нивы". Тяжелая поклажа, кабан, разделенный на две половинки, оружие и прочее снаряжение весьма заметно вжимали нас в землю. На сопках было просто тяжело, а на болоте мы обнаружили, что ноги проваливаются в рыхлую моховую подушку намного глубже, чем это было до начала охоты. Ну и совсем грустно стало, когда мы подошли к берегу пересекающей болото реки. Неширокая, неглубокая, с формирующимися ледяными заберегами. Пересекая ее первый раз три дня назад, мы аккуратно прошли по песчано-илистому дну под самый обрез болотников. Но тогда мы шли налегке. А| сейчас по четыре пуда парного мяса. Первый шаг в  воду - забереговый лед вдребезги, ноги по колено
 в воде и донном иле. Второй шаг - вода под обрез .С трудом развернулись на месте и вышли опять на берег. Что делать? Заломы все смыло последним паводком, дно везде болотистое, илистое. О том, чтобы расстаться с добычей, не могло быть и мыслей, не то что речи. Выход один, верней два. Или обоим по пояс пересечь речку и потом переболеть, или сделать это одному. Молча, раздеваюсь догола, оставляю шляпу и очки, надеясь, что до них вода не доберется, взваливаю на плечи друга, признавшего, что другого выхода нет, и переправляю его на другой берег. Вода по пояс. Ледяная! Возвращаюсь, беру один рюкзак, переправляюсь. Делаю еще одну ходку. Друг уже успел смастерить костерок, но греться некогда. Обтираюсь какой-то тряпкой, надеваю сухую одежду, сухие сапоги, взваливаю опять ношу и вперед, почти бегом. Минут через десять мне уже не просто тепло. Жарко! Признаков простуды не было. Как видите, и сапоги не
идеальная обувь, но в такой ситуации все же наиболее удобная.
Для зимних выходов в тайгу подбирать обувь еще более ответственно. Опять-таки на дневную прогулку вполне пригодятся теплые ботинки (если гулять по дорогам или хорошо пробитым тропкам), валенки, лучше подшитые войлоком, модные "дутыши", унты. На многодневное пребывание в тайге, тем более при необходимости ходить по целине, лучше подходит традиционная охотничья обутка: ичиги, унты охотничьи (не путать с форменными, например тяжелыми летными), поршни. Есть специфические для каждой местности виды таежной обуви, изготовляемые местными умельцами, и, как правило, это очень удобные для тайги вещи. А иногда и красивые. И как тут не вспомнить слова из "Песни охотника" первого удэгейского писателя и поэта Джанси Кимонко:
Хороша у сохатого шерсть, мягкая шкура большая:
Выйдут нарядные, теплые унты из нее.
Удэгейские женщины узорами их вышивают,
Удэгейские женщины особое знают шитье.
И пошлют унты в подарок — если б знали куда,
Увезут его на фронт поезда.
(Джанси Кимонко. "Песня охотника ")
Что-то уже уходит в предание, например, половинки. Легкие, сшитые из выделанной под замшу шкуры сохатого или изюбря, они вызывают при первой встрече с ними полное недоверие. Вспоминаю, как бунтовала жена против первого моего выхода в тайгу в половинках. Она абсолютно была уверена, что я вернусь в лучшем случае с обмороженными ногами. На деле проявилась большая мудрость приамурских народов, для которых в разных вариантах половинки были основной зимней обувью. Легко, нога сухая, а следовательно, теплая. Идешь и, что называется, ног под собой не чувствуешь. Жаль, что уже почти никто такую обувь не готовит.
Во время подготовки к очередному походу мне довелось познакомиться и пообщаться с владельцем магазина "Охотничий двор", и он, проникшись уважением к
моим поискам, сделал царский подарок. Я получил пару великолепных канадских сапог фирмы "Kamik", сделанных для любителей гулять в 40°-й мороз. Я мгновенно оценил сей подарок, представив себя на таежном маршруте в дикую стужу и среди широко разлившейся наледи. Зима, мороз под 40° и... вода. Здесь не помогут ни ичиги, ни унты, ни торбоза, ни... Нужна обувь и теплая, и абсолютно непромокаемая. Сочетание этих качеств я увидел в новых сапогах. Честно признаюсь, еле дождался первых выходных, чтобы "обкатать" подарок. Испытания прошли успешно. Немного тяжеловаты, но
хилые зимой в тайгу не ходят.
И конечно, может случиться ситуация, когда выбирать будет нечего. Во что
обуты, например, пассажиры любого самолета в зимнее время? Ботинки с искусственным мехом и полистирольной подошвой. Обувь красивая, но для севера ... Италии, и даже не для юга Дальнего Востока. Вынужденная посадка, связи нет, помощь придет не скоро, если вообще придет. Могут не найти. А выбираться надо. Глубокий снег гарантирован в любой точке Дальнего Востока. Перед выходом "в люди" необходимо максимально утеплить ботинки. Можно сделать дополнительную стельку из подручного материала: пледа, обшивки кресла, рукава ненужного пальто или... Вариантов много. Прекрасно, когда вместо стандартных нейлоновых носков окажутся или найдутся дополнительные шерстяные носки. Обулись! Теперь надо сделать все для защиты от проникновения снега в обутки, на манжеты носков, под брюки. Одним из вариантов может стать сооружение обмоток из опять-таки подручных материалов. Они найдутся в самолете, вертолете, автомашине, выброшенном на береговой припой катере и т.п.
Вспоминается фрагмент кинофильма, из числа не вошедших в историю советской кинематографии, но эпизод героический. Герой ради спасения товарищей отправляется в пургу до ближайшего поселка, но прежде чем идти, он сооружает из подручных материалов себе обутку, или обмотки-портянки поверх туфель. Герой вышел, решил проблему, но... на бюро парторганизации разбирают его антипартийное поведение, выразившееся в использовании для аварийной обутки красной ткани революционно-праздничных транспарантов. Помните такие? Что дороже - тряпка, кусок дорогой об-
шивки транспортного средства или жизнь человека? Абсурд былых времен может встретиться и сейчас. Перешагните через него!
Как видите, я одним росчерком перескочил через одежду и попытался подробней рассказать об обуви. А теперь попытаюсь все синтезировать воедино на примере собственного одевания в свои экспериментальные скитания. Учитывая, что эксперименты проходили в переходный период от зимы к весне, причем первый ближе к весне, а второй к зиме, одевался я в преднамеренно облегченном варианте, но с элементами обязательных для себя атрибутов. Одним из них являются простые кальсоны. Легкие трикотажные, хлопчатобумажные. С одной стороны, для холодного времени года это утеплитель, но нередко я надеваю их и летом. Для чего? В тайге, как я буду много раз повторять, надо видеть и слышать вокруг все. Особенно на охоте. Часто приходится продираться сквозь кустарник, не обращая на него внимание, а вот кустарник обращает на тебя внимание, цепляясь своими сучками, шипами, колючками. Только на Дальнем Востоке приходится продираться одновременно через шиповник, элеутерококк, аралию, барбарис, а то еще и боярышник. Двойная защита в виде брюк из плотной ткани х/б с наколенниками (эн-
цефалитки или камуфляжки) и кальсон спасает при этом от многих неприятностей. Летом есть еще одно благо от такой комбинации — не прокусывают комары. На ходу необходимости защиты ног от них нет, а во время ночлега у костра или без него?..
Выше пояса майка, настоящая флотская тельняшка (уютная, дань былым временам), байковая рубашка с карманами. Сверху энцефалитка в клещевой период или камуфляжка с капюшоном в поздний зимний период (2-й поход). Это на ходу и в хорошую погоду. На ночь вместо ночной пижамы свитер, который весь день отлеживается в рюкзаке. На ходу, в движении, я не мерзну без свитера и теплой верхней одежды и при минусовых температурах. Небольших. В пределах 5—10 градусов. На голове толстая фуражка с мягким эластичным козырьком. В последней экспедиции была модная комплектная с камуфляжкой шапочка с отворотом — вариант былой знаменитой буденовки. Отворот оценил вовремя движения в пургу. Защищает уши, шею от прожигающего ветра и мокрого снега. Камуфляжка удобна еще обилием карманов, что в тайге немаловажно. В них можно расфасовать массу полезных и необходимых вещей и при определенных условиях отказаться даже от рюкзака. Но рюкзак у меня был. Для большей комфортности. Для рук были рабочие хлопчатобумажные перчатки. Знаете, белые такие, чаще китайского производства. Не спутайте с капроновыми. Перчатки при ходьбе по тайге порой весьма необходимы. Защита от холода, от комаров, от ненужных царапин. Особенно нужны они при заготовке дров, устройстве ночлега. Веса они почти не имеют, а польза от них большая. На ногах хлопчатобумажные носки, сверху самовязаные шерстяные, однослойные байковые портянки и резиновые сапоги. Признаюсь, что во втором походе была у меня бивуачная обувь на ночь - калоши. Удобно, сняв сапоги и повесив их сушиться у костра, надеть калоши и доделывать микролагерь, поправить костер, вскипятить чай. Ночью приходится много раз вставать, заниматься костром, и многие знают, как тяжело натянуть при этом на ноги сырые сапоги. А так сунул ноги в калоши, и нет проблем. Кстати, надоумил меня на это ни много ни мало президент краевой федерации по туризму, за что я ему очень благодарен. Энергетические расходы по
тасканию калош в рюкзаке окупаются  с лихвой таборным комфортом.
Если отключиться от экспериментальных походов, то в такой одежде я хожу в тайгу до ноябрьских праздников, включая и их. Некоторые мои товарищи ходят в
энцефалитках поверх толстого свитера всю зиму. На мой взгляд, все же лучше зимой надевать хотя бы легкую грубосуконную или ватную куртку. Для защиты от холода
энцефалитки зачастую бывает недостаточно.
4 ноября мы добрели до своего охотничьего барачка в предвкушении нескольких прекрасных празднично-охотничьих дней. По всем канонам можно было считать, что наступила зима, но мягкая, и моя одежда соответствовала межсезонному стандарту. Моему стандарту. Оставшуюся после перехода вторую половину дня занимались оборудованием избушки, заготовкой дров на зиму. К вечеру потеплело, а ночью повалил обильный снег, чередующийся с дождем. Утром мы тайгу не узнали. Деревья, кусты были покрыты ледяной коркой, перемешанной со снежными шапками. Небо было ясное, и всходившее солнце расцветило направленный в его сторону склон высоченной сопки
всеми цветами радуги. Такого великолепия ледяного царства мы ни до ни после не видели. И все это при навалившемся сильном морозе. Во второй половине дня на смену послециклонному затишью пришел ветер. Это типично для полуконтинентальной погоды южных и центральных районов Дальнего Востока. Ветер крепчал, но работа на обустройстве путика в распадке проходила под прикрытием I сопок и густой хвойной тайги. Где-то там, наверху, гудело и свистело, а внизу было тихо, но морозно. « Только возвращаясь в барачек и пересекая невысокое отрожье хребта, я почувствовал пронизывающую силу морозного ветра. Было ощущение голого человека. На другой день надо было пробивать  путик на гребне основного хребта и плато. В той  одежде, которая у меня была, наверху делать нечего. Но и не сделать необходимую работу, отложить  ее на потом тоже не хотелось. Потом может быть  еще хуже. Морозы в нашем районе уже с середины  ноября по ночам переваливали за -30 градусов. Перебирая на ночь на нарах подстилочное тряпье, натолкнулся на запасные портянки из офицерского шинельного сукна. Посмотрел, прикинул и... пришил одну на энцефалитку изнутри на спину, а другую спереди. Получилось как два фартука. Один  спереди, другой сзади. На бока не хватило. Да как: оказалось - и не надо было. Утром полез в сопку и
 наверху оценил свое изобретение. Ветер злился, но не продувал. Отсутствие суконки с боков позволяло легко выходить трудовому поту, что также обеспечивало тепловой комфорт. При остановках на устройство ловушек я совершенно не мерз. И идти
было легко.
Изобретение так понравилось, что я пользуюсь им до сих пор. Энцефалитка вся латаная - перелатаная, но подкладу - портянкам ничего не делается. Кстати, выручала меня моя супермодель и в поздний дождь. Сукно хорошо отталкивает воду, а даже отсырев, не менее хорошо держит тепло. Надо было запатентовать изобретение. Дарю идею тебе, читатель!
После выхода в свет первой книги в Хабаровске, как и в других городах, появилась сеть магазинов для туристов, охотников, рыбаков. И тут я понял ошибочность своего тезиса о вредности искусственных материалов. Я имел в виду привычные для того времени нейлон и капрон, не представляя, какое на мировом рынке разнообразие одежды готовится для туристов, рыбаков, охотников и другой бродячей братии. Энцефалитка,
зимний ватный или нейлоновый охотничий костюм с камуфляжным покрытием — вот и все, что было в наших магазинах. Появление специализированной торговли впервые предложило заинтересованному покупателю полартековское белье, разнообразные костюмы, многофункциональные головные уборы, носки, противодождевые накидки и прочее. И все легкое, прочное, удобное, дышащее и быстро высыхающее, а еще и красивое. Когда я постепенно закупил полный комплект экипировки последнего поколения, то окружающие выразили сомнение, что в этом я пойду в тайгу. Во - первых, внешне все неимоверно легкое и навряд ли спасет от Деда Мороза, а второе — уж больно все красивое —впору на танцы ходить — жалко!
Но пошел. Да, все импортное. Единственно, что сверху одел наш энцефалитный костюм - чтобы не пачкать, не рвать фирменные вещи и для защиты от ветра и снега. И все сработало. Одет я был почти по-летнему, но чувствовал себя великолепно. Хотя обжечься можно и на  импортных и на местных штучках. Однажды, будучи в командировке на Камчатке, встретил в спортивном магазине нижнее белье спецназовцев. Так было написано на сопровождающей листовке. Плетеное из толстого шнура, оно должно обеспечивать защиту от холода и комаров, и в тоже время позволяло "дышать" телу. Так оно и оказалось. Единственным недостатком, как мне показалось, был приличный вес этого белья, который заметно увеличился после вынужденного купания. Дома, по возвращении, решил провести эксперимент. Налил 2/3 ведра воды и опустил туда одну рубашку. Она впитала всю воду. Это значит, что в водной стихии такая одежда и на дно может потянуть. Отсюда вывод — идеальной одежды нет, ее нужно подбирать под тип похода, под местность и под погоду.
Глава IV
ПИТАНИЕ

…ты лучше голодай,
чем что попало есть,
и лучше будь один,
Чем вместе с кем попало.
Омар Хайям


В МОИХ экспериментальных походах вопрос о питании решался просто — его, питания, не было! Но это я, человек, заранее принявший такое суровое решение, т.е. запрограммированный. В этом небольшое, но утешение от мук голода. В экстремальных ситуациях нередко именно голод или угроза его становится основным поводом для паники. Да, с рюкзаком сухой колбасы находиться в тайге лучше, чем... с мечтой о колбасе и других, пусть даже невкусных, но съедобных продуктах.
Решение "продовольственной программы" в случае вынужденного и долгосрочного пребывания в тайге без продуктов может решаться по трем направлениям.
Первый вариант. У вас есть минимальный набор продуктов, и вы, заведомо зная, что до ближайшей лавки или кухни несколько суток пути, растягиваете свой скудный запас на длительный срок. Мой опыт подсказывает, что можно в течение нескольких дней сравнительно легко обойтись примерно десятой частью стандартного среднесуточного
продовольственного набора (в калориях). Велик соблазн съесть все сразу, в надежде,
что после этого вырастут крылья или удлинятся ноги, и вы мгновенно выберетесь из ситуации. Напрасно на это надеяться. Более того, мне приходилось встречать несколько случаев развития острой кишечной непроходимости у людей, принявших роковое решение после длительного голодания. Кстати, бытует глубоко ошибочное мнение, что можно плотно наесться "наперед". Заблуждение легко опровергается чисто математическим расчетом. Известна длина кишечника и средняя скорость перистальтики, что определяет время нахождения  в кишечнике. Несколько часов плюс время "складирования" в прямой кишке. И съедите вы расчетное и привычное количество пищи или в десять раз больше, одинаково через 3—4 часа у вас появится чувство голода, а то и определенные неприятности, связанные с перееданием.
Второй вариант. Сочетать первый способ со сбором дикоросов, попытками ловли рыбы, охотой при наличии оружия. Вариант хорош при умении находить или добывать что-либо съедобное. Сразу оговоримся, что в тайге съедобно все, что бегает, прыгает, летает и ползает. Мне доводилось и при нужде, и из кулинарного интереса есть то, что не принято употреблять в пищу в обычной обстановке. Ел белку, ондатру (водяную крысу), выдру, енота, собаку, кукшу, клеста, один раз ворону, змею, черепаху. Не скажу, что все было вкусно, но то, что энергии, полученной от этих экзотических продуктов, хватало для выхода из экстремальной ситуации, — это точно! Один раз при командном пребывании в тайге я предложил товарищам "откушать" мясо случайно добытой рыси. Предложение было с негодованием отвергнуто. Через несколько дней запасы наших продуктов оказались на исходе, и я приготовил на ужин похлебку ("кондер") из рыси. За уши нельзя было никого оттянуть. Позже я узнал, что Россия в прошлые века специализировалась на поставках мяса рысей к столу германских курстфюрстов. Знали правители толк в мясных продуктах. Я не ел волка, лису, соболя, но знаю, острая нужда заставит, пересилю себя и буду есть. Я не называю здесь продукты традиционных видов охотничьего промысла,
полагая, что никого не нужно убеждать есть или не есть глухаря, рябчика, косулю и т.д. Все рыбы дальневосточных рек съедобны. Другое дело, сможете ли вы ее, рыбу, поймать. Помните, что медведь ловит ее даже без снастей. К счастью, в наших реках нет рыбы фугу, а фенольная рыба водится только в основном русле Амура. Ну а если уж вы выбрались к Амуру, то к человеческому жилью попадете непременно. Считайте, что вы уже спасены.
Вариант третий. Нет у вас запаса продуктов. Совершенно. Нет оружия, рыболовных снастей и пр. Но вам повезло. Лето, осень! Можно найти съедобную ягоду,
особенно осенью. Жимолость, голубика, брусника, рябина, калина, боярышник, виноград, кишмиш, шикша и другие ягоды и плоды не наполнят вас необходимым запасом энергии, но все же... Вообще-то я не рекомендую своим попутчикам целенаправленно заниматься
сбором ягод. Сам соблюдаю это правило. Так, хватанул на ходу и - вперед. Есть несколько объективных причин для этого. Ягоды благодаря обилию органических кислот, активно раздражая слизистую пустого желудка, усиливают "муки голода". Калорий почти ноль. Нередко энергия, необходимая для их сбора, нужней для продвижения вперед. В засушливых местах ягода прекрасно утоляет жажду. Даже зимой я люблю на ходу бросить
в рот кисть калины и какое-то время перекатывать ягоды во рту до оттаивания, а затем медленно высасывать кисло-сладкий, с горчинкой сок. Глядишь, пока плоские косточки выплюнул, уже полкилометра прошел. Хороша весенняя черемша, но тоже без хлеба и соли много не съешь. Ну а если уж пришлось есть, то лучше выедать луковички и ближнюю к ним часть стебля. Они и слаще, и не такие жгучие. В подпаренном, в котелке,
виде черемши можно съесть значительно больше. А если туда еще бросить несколько рыбешек или... лягушек, то будет объедение. Бесконечной темой является грибное
меню. Я даже не пытаюсь подменить или расширить массу изданных наставлений по "тихой охоте", но должен повторить "железное" правило: не знаешь гриб — не ешь! Не все названия грибов соответствуют действительности. Например, сыроежка не означает, что ее можно есть в сыром виде. Можете не отравиться, но пожалеете. Хотя! Я с удовольствием съедаю сырую шляпку белого гриба или подосиновика. Научил меня этому, кстати, Б.Т. Штоколов. Да, великий оперный певец и исполнитель старинных романсов. Он искренне убежден, что поедание в сыром виде первого встреченного
гриба обостряет нюх и глаз для поиска следующих грибов. Я видел эту малую трапезу, видел, с каким наслаждением Борис Тимофеевич вдыхал аромат гриба, аромат нашей тайги, и для него съеденный гриб был своеобразным ритуалом единения с незнакомой, но прекрасной дальневосточной природой.
Среди огромного потока парамедицинской литературы попадаются книги типа "Дикорастущие съедобные растения". Знакомство с ними позволяет определить
наличие в тайге не менее сотни съедобных растений, но... большая часть их предложена для применения в питании в качестве приправ, пряностей, гарниров. Как правило, предлагаются они в термической обработке. И то и другое нам чаще не подходит. Лучше соблюсти уже упомянутое правило: не знаешь — не ешь. Вкусным и питательным продуктом являются, конечно, орехи. Кедр, кедровый стланик, лещина, маньчжур-
ский орех появляются осенью, но можно найти их и зимой. Это относится к кедру. Во время второго похода я буквально спотыкался об опавшие кедровые шишки, хотя было начало апреля. При желании я мог продержаться весь поход на кедровых орехах. Трудно представить более универсальный и ценный растительный продукт. Но у меня была жесткая цель — поход на полном голодании, и это определяет четвертый вариант — вы-
ход из экстремальной ситуации при полном голодании. Вполне съедобны перезимовавшие под снегом желуди, хотя перевариваются они с трудом, и при возможности их лучше немного проварить или запечь в костре.
Четвертый вариант. Полное голодание. Вариант не надуманный. Такое встречается часто, особенно при случайных попаданиях в экстремальные условия. Труд-
но, а неподготовленному человеку практически невозможно найти в тайге пищу зимой, ранней весной. Это плохо, это тяжело, но еще раз повторю — это не трагедия. Возможности человека позволяют обходиться без пищи и день, и два, и неделю, и две... Конечно, не следует путать лечебное голодание в комфортных бытовых
условиях дома или под контролем медиков с условиями дальневосточной тайги и необходимостью постоянной, ежеминутной борьбы за выживаемость. Без воды сложней, но это испытание для пустынь, океана. На Дальнем Востоке нет такого распадка, чтобы там не бежал ключик. Иногда он прячется под камни, но докопаться можно. На северных склонах всегда есть сырой мох, из которого можно выжать достаточное количество влаги.
В средних широтах Дальнего Востока по полгода лежит на сопках снег, на севере еще дольше. Единственное, о чем далеко не все знают, это то, что надо избегать питья
воды из наледей. А какая это вкусная вода! Но коварная! Есть немало теорий строения молекул воды, и талая вода рассматривается как одна из самостоятельных
форм ее существования. Накоплено достаточно информации о ее лечебных свойствах.
Однажды зимой перед выездом на коллективную охоту (четыре человека) я обнаружил у себя все признаки начинающейся ангины. По канонам медицины отлежаться бы, но я не мог отменить намеченную и хорошо подготовленную охоту. Лекарства я не принимаю. Много лет. Принципиально. Решил не портить друзьям настроение, не говорить о болезни, а на охоте себя просто немного пощадить. К вечеру собрались к машине. Настроение у всех бодрое, кроме меня. Чувствую озноб, слабость, шум в голове. Температура! Глотаю слюну с трудом. Напарники усадили меня на переднее сиденье, направили на меня все источники тепла, и мы тронулись в путь. Через час машина "врюхалась" в наледь, и всем пришлось заниматься ее спасением. Кроме меня. Меня пощадили, да и толку было бы от меня. Изнемогая от жара и жажды, я решил напиться из наледи. Другой воды не было. Достал из рюкзака эмалированную кружку, открыл дверцу, и притопив кружку в жидкий снег, нацедил ее до краев талой водой. Решил: семь бед, один ответ. Медленно, делая паузы и цедя воду сквозь  зубы, опорожнил кружку до дна. К этому времени ребята вымостили кустарником дорогу, подтолкнули машину сзади, и мы выскочили на твердый зимник. Часа через два мы были в поселке, остановились у моего подъезда. Взял ружье, рюкзак и стою в растерянности. Что-то вроде забыл. Поднялся к себе домой, и только здесь до меня дошло. Я не забыл, а полностью исчезли боли в горле, чувство жара и другие признаки ангины.
Но это случай однократного приема талой воды в защищенном какой-никакой пищей желудке. А вот пить постоянно на пустой желудок? Я полагал, что это тоже
будет полезно. Ошибся. Более того. Я пренебрег замечанием эвенка Леньки, случайно встреченного в тайге, что он, как и все эвенки, никогда не пьет талую воду. Только чай или кипяченую речную воду. В нем говорила подсознательно мудрость своего народа, живущего в обнимку с природой. До недавнего времени! На третий день пребывания в тайге и употребления талой воды у меня появились боли в области желудка, необоснованная накатывающаяся слабость. Причем примешь с ладони один-два глотка талой воды - приятно становится, боль утихает, а через полчаса вспыхивает с новой
силой. Забегая вперед, скажу, что, постоянно стимулируя желудок, выделение желудочного сока, я, очевидно, добился самопереваривания слизистой желудка и
двенадцатиперстной кишки, что и было подтверждено обследованием по возвращении в Хабаровск.
Конечно, хорош для питья чай, но там, где нет колбасы, там, как правило, нет и настоящей заварки. А в тайге всегда можно приукрасить кипяченую воду лианой
или ягодами лимонника, ветвями элеутерококка, кустиками брусничника, концевыми зелеными кисточками молодого кедра. Повезет, можно найти чагу. Летом можно добавить иван-чай, листья дикой смородины, липовый цвет, крапиву, наконец. И в любом случае это будет приятный и полезный напиток. Особенно если сделать букет из всего перечисленного.
А есть еще одна разновидность «живой воды». Весенний березовый сок. Мой первый экспериментальный поход проходил во второй половине апреля, что совпало с началом сокодвижения в этом районе. Первый день варил чай с лианой лимонника, брусничником и кедровой зеленью. Вкусно. А на ночь подставил котелок под березу. Утром я с наслаждением пососал сосульку из березового сока — это было на первое, а на второе выпил слегка подогретый на костре сок. Больше я чай не варил. Скажу только, что этот поход прошел без осложнений в здоровье, за что я благодарен именно березовому соку. Будем считать, что калорий в нем ноль, но даже минимум глюкозы, минеральные соли, биологически активные вещества оказали если не подкармливающее, то выраженное дезинтоксикационное (очищающее) действие. Нельзя снимать со счетов еще и энергетику живого дерева. Невероятно, но через неделю, выйдя из тайги, я еще несколько дней ходил вприпрыжку. Такой легкости в теле я никогда не чувствовал.
И все же как себя вести, когда есть возможность запастись продуктами на переход? Есть несколько проверенных жизнью поколений правил:
— никогда не наедайся впрок, дополнительные калории как раз уйдут на продвижение вперед собственного брюха. Да еще с одышкой будешь идти. А через 2—3 часа захочешь есть еще сильней, чем до сытного завтрака или обеда;
— идешь в тайгу на день, берешь продукты на неделю. Ну, на неделю, наверное, слишком, но на лишний день, если знаешь маршрут, можно. А если не знаешь дорогу и не очень уверен в своих силах, то действительно можно и нужно взять продукты на неделю. По возможности продукты должны быть калорийными, компактными, не требующими длительной варки, не разрушающимися от замерзания или от жары, неразливающимися, в небольших расфасовках. И на время можно забыть о диетах и рациональном питании. Да, избыток жиров способствует развитию атеросклероза, является фактором риска в отличие, скажем, от яблок или капусты, но когда надо преодолевать за день 40—60 км «по горам, по долам» и тащить на себе рюкзак, а то и товарища, то лучше сала и мяса в любом виде трудно что-либо предложить. К сожалению, прилавки завалены сейчас дорогими импортными мясными копченостями. И если есть возможность избежать их, то так и
сделайте. Это не антиреклама, а объективная оценка зарубежного дива. Кроме длительно сохраняющегося ощущения вязкого мыла во рту и многочасовой отрыжки неперевариваемого жира вы ничего не получите. Может случиться ситуация, что повезло вам, удалось по ходу вынужденного похода добыть зверя. Или есть возможность добыть зверя. Здесь уже включаются требования или нормы морали, этики. Надо ли убивать соха-
того весом 300—400 кг, чтобы, поев его мяса, дойти через день-два до заранее известного поселения? Я в таких ситуациях не стрелял. Только не надо путать с охотой. Но если тебя ожидает многодневный переход через неизвестность ради спасения своей и чужой жизни? Ответ дать трудно. А если уже случилось, то по крайней мере можно постараться обойтись меньшим зверем, скажем, косуля, а не изюбрь. И добычу использовать
максимально эффективно. Особенно это важно в теплое время года. Свежее мясо на третий день вы есть скорей всего не сможете. Для дальней дороги его следует подготовить. Лучше разделать на пласты, слегка подсолить, а затем над костром или у костра подвялить. Нет соли, все равно подвялить и одновременно подкоптить
на костре. Во-первых, мясо станет легче почти в два раза, следовательно, можно больше забрать с собой, а во-вторых, оно сохраняется намного дольше, особенно если каждый вечер, остановившись на ночлег, его опять развешивать над костром, а утром  перекладывать хвойными ветками.
Природа тоже придерживает (приберегает) иногда для одинокого путника гастрономические подарки. В средних и северных широтах Хабаровского края еще водится, например, дикуша. Чуть крупней рябчика, задумчиво вспоминающая историю своего рода от доледникового периода и поэтому, занятая своими мыслями,
подпускающая человека на 2—3 метра. Можно сделать удочку, т.е. палку с петелькой на конце, и аккуратно надеть ее на доверчивую головку. Жестоко? Опять-таки коренные жители Дальнего Востока уверены, что лесные духи создали дикушу специально для спасения погибающих от голода людей. Но не для охоты! Помните, что дикуша занесена в Красную книгу, а не кулинарную. На берегах нерестовых рек и речушек может лежать засыпающая горбуша или кета. Невкусно, но съедобно. После резкого спада воды в реках остается в отшнурованных мини-озерках или лужах рыбная мелочь, иногда в огромных количествах.
И уж конечно, не рекомендую таскать с собой разные стимуляторы аппетита. Сейчас стало модно приправлять пищу кетчупами, майонезами, соусами, восточными пряностями. Лишний груз, который к тому же норовит загадить рюкзак, а аппетит вам в тайге и так гарантирован.
Есть, конечно, теоретические расчеты кой нагрузки на организм человека, и я приберег этот материал для главы "Для медиков, и не только...", но опыт первого издания показал, что эту главу не жалуют некоторые читатели и ценный, на мой взгляд, матери-
ал может остаться "за бортом".
Так вот — страшен ли голод и стоит ли делать трагедию из-за отсутствия пищи. Известный экстремал А. Ильичев приводит такие данные. Человек массой 70 кг имеет:
15 кг жировой ткани, или 135 тыс. ккал;
6 кг мышечного белка, или 24 тыс. ккал;
0,15 кг гликогена мышц — 600 ккал;
0,075 гликогена печени — 300 ккал.
Подводим итог — 160 тыс. килокалорий. По расчетам многих авторов, 40—45 % этого запаса можно расходовать без угрозы для жизни. А это ни много ни мало 65—
70 тыс. ккал. Что можно сделать, аккуратно расходуя собственное топливо. Давайте еще раз посчитаем. Человеку для обеспечения жизнедеятельности в покое необходимо 1 ккал на 1 кг массы в течение 1 часа. Если, как в нашем примере, мы умножаем все на 70 кг и 24
часа (сутки), то получается 1700 ккал. Итого этого расходного топливного материала хватит на 40 суток. В экстремальных условиях суточный расход энергии, конечно, больше — около 5000 ккал. В таком случае запаса хватит на 12—14 дней.
Для примерной ориентации А. Ильичев приводит расходные показатели по основным видам передвижения:
— ходьба по ровной дороге со скоростью 4 км/ч = 200 ккал/ч;
— ходьба по ровной дороге со скоростью 5 км/ч = 300 ккал/ч;
— ходьба в среднем темпе с рюкзаком весом 15 кг = 350 ккал/ч;
— бег со скоростью 8 км/ч = 600 ккал/ч;
— ходьба на лыжах (налегке) = 700 ккал /ч;
— бег на лыжах = 720 ккал/ч.
Аналогичные расчеты, используемые американцами JI. Майкели и М. Дженкинс, показывают примерно такие же значения энергозатрат при различных видах занятий:
— ходьба (5—6 км/ч) — 350 ккал/ч;
— велосипедный спорт (18 км/ч) - 450 ккал/ч;
— ходьба (6—4 км/ч) с отягощениями — 540—590 ккал/ч;
— лыжные гонки — 650 ккал/ч;
— пеший ход (рюкзак 18 кг) — 670 ккал/ч;
— бег (11 км/ч) - 880 ккал/ч.
И по американским расчетам две недели можно шагать, попивая воду или иные жидкости. Следует помнить, что до полного истощения у нас в запасе остается еще не
менее 50 % энергоресурсов. Конечно, все это гладко выглядит на бумаге, а в жизни... Один "сгорит" за 3—4 дня, и он уверен, что завтра последний день его жизни, другие психологически не выдерживают голода и неизвестности и дают необыкновенные реакции с галлюцинациями. Если человек имеет хотя бы примерное представление о возможностях организма в случае длительного голодания, ему уже легче шагается. Но не все укладывается в чистую математику. При оптимистическом настрое к сложившейся ситуации расход энергии идет, по-моему, в более экономичном режиме. После двух двухнедельных голодных походов я выходил из тайги с крыльями за плечами и готов был еще шагать неделю-другую. В принципе эта неделя добавлялась непроизвольно: пока доберешься до устойчивых транспортных путей, потом до Хабаровска, пока пройдешь обследование и только потом можно приступить к первым приемам пищи. Сначала соки, отвары, бульоны — калорий в них почти нет, но неделя на все про все уходит. В итоге почти четыре недели полного голодания, а потеря веса — всего около 10 кг. Это при исходных 100 кг. Если исходить из расчетов, то я должен был потерять как минимум 15—20 кг. За счет чего такая экономия? В организме и на подобные случаи заложены защитные механизмы. Один из них — переход на более экономичный режим расходования энергии. Второе — то, о чем мы забываем: все мы потребляем кислород, не задумываясь, что он тоже источник энергии. И возможно, даже ведущий. Так вот — в тайге, на чистом воздухе, повышается уровень утилизации кислорода. Ну и положительный эмоциональный настрой в сумме с биологически активными веществами, выделяемыми растительностью и поступающими с вдыхаемым воздухом в организм, способствуют образованию своих биостимуляторов — эндорфинов, которые иногда заме-
няют крылья.
Я уже описывал грустные последствия систематического, а правильней сказать — неограниченного приема талой воды натощак, что привело к изъязвлению всей внутренней поверхности желудка. В норме такие больные сразу попадают на операционный стол или тихо "загибаются". Как я выходил трое суток из тайги — ни в
сказке сказать, ни пером описать. Намечал ближайший ориентир за 100—150 м, доходил сжав зубы до него, устраивал на несколько минут передышку — до утухания искр из глаз, и опять следующий ориентир и следующие метры. Две ночевки у костра и горячая кипяченая вода приносили некоторое облегчение, но ненадолго. Не буду расписывать дальше страсти-мордасти, но после обследования в поликлинике и четкого диагноза —
язвенная болезнь желудка и 12-перстной кишки, восстановился я быстро. Причем без отрыва от производства, отказавшись от приема кучи выписанных лекарств. Оставил один квамател, магнитолазер и... огромное желание выжить и сохранить себя для следующих походов.
В следующих походах в вопросах питания проявил медицинскую настороженность. Желудок должен работать. И он получил во всех последующих походах 10—20% от расчетного нормативного питания. Если для моих таежных шараханий необходимо около 5,0 тыс. ккал в сутки, то я получал что-то между 500 и 1000 ккал. Чаще где-то 600—800 ккал. Это утром и вечером по полстакана сборной крупы и сваренной из нее каши с одной столовой ложкой постного масла, в обед два ломтика сыра "Viola" — 35,0 граммов. Какое это наслаждение, когда кроха великолепного сыра расплывается во рту, потом
медленно всасывается внутрь. Ты чувствуешь, как он смазывает слизистую стенку желудка, защищая ее от новых повреждений. И часа в 3—4 то, что можно назвать
полдником. Кружка горячего чая с подножной заваркой и столовая ложка меда,
активного продвижения, устройства ночлегов, заготовки дров, работы мозга и сердца. Кстати, мало кто знает, что при поедании огромного количества пищи на ее
переваривание требуется энергии чуть меньше, чем дает сама  пища. При двухнедельных походах все мои запасы (кроме НЗ) стали составлять 3—4 кг. Это, конечно, ничто
в сравнении с тем, что несут с собой туристы, охотники. Да что далеко ходить — по молодости я на день брал те самые 3—4 кг. И съедал их. С аппетитом. Сюда же
входила бутылка спиртного, которая распивалась в обязательном порядке на добытой туше. Это уж такой охотничий кураж.
Кстати о спиртном. Не стоит лицемерить, напоминая о том, что алкоголь зло и т.п. Небольшие дозы алкоголя всегда и у всех народов использовались как лекарство. И я с собой всегда беру литровую фляжку с 70° спиртом, приправленную для приятности джином или ромом. Он идет на обработку ран, угощение (по одной крышечке) встречных аборигенов, и сам, особенно зимой, определив место для разбивки табора, сажусь на
валежину, перевожу дух, снимаю рюкзак, так хорошо греющий спину, достаю фляжку, откручиваю крышку- колпачок (40—50 мл), наливаю полный и выпиваю. Несколько минут, не шевелясь, сижу, представляя, как спирт сначала прожигает возможные попытки возрождения язв, и... начинаю готовить ночлег. Накопленная за день усталость куда-то уходит, по телу разливается приятное тепло, проблемы отодвигаются. Прошу обратить внимание — все это без закуски и без повтора. Кто-то поехидничает: разве так выпивают. Да, обычно, в быту, пьют не так, но и результаты совершенно другие. Скорее, все происходит наоборот.
Я долго готовился к весьма сложному одиночному переходу через Сихотэ-Алинь. Добравшись до ближайшего к хребту поселка, неожиданно оказался в кругу друзей. В этот день продвигаться дальше было уже бесполезно и, уважая местное гостеприимство, я за день и вечер вынужден был посетить несколько семей. Везде был оказан радушный прием и везде был повод для роскошного обеда или ужина. В одном доме варили борщ, в котором парной изюбрятины было больше, чем воды. В другом жирная уха с только что пойманными хариусами и ленками, в третьем на огне стояло ведро свежей медвежатины. И всюду обилие водки с различными приправами растительного и животного происхождения. Несмотря на все потуги сократить объем выпиваемого, все равно выпито было значительно больше, чем следовало. Радушие всюду было такое искреннее, что обижать хозяев отказом было невозможно. На другой день меня доставили на исходную позицию, налили "на посошок" сто граммов коньячку и... вперед. Узкая долина таежной реки, берущей начало с основного хребта, сохранила следы страшных лесных пожаров 1976 года в виде окаменевшего замшелого бурелома, а сверху еще лежали в два слоя следы урагана этого года. На лежащих вповалку деревьях еще
хвоя не пожелтела. И я пошел. Где ужом проползая по земле, верней, по мху под заломом, где бельчонком скакал со ствола на ствол, где делал петли на сотни метров, обходил совершенно непроходимые места. И все это по мху, кочкарнику и густым сплетениям жимолости, шиповника, краснотала, ивняка и прочей растительности, напоминающей
заслоны из колючей проволоки. За день я преодолел всего 4 км. Сначала я просто
обливался потом, затем стал чувствовать одышку, а к вечеру перебои в сердечном ритме. С трудом устроился на ночлег - благо дров было достаточно и мох, накрытый лапником, стал хорошей постелью. К утру определил, что сердечный ритм "сорвал" и
идти дальше некуда. То есть куда есть, но не с моим состоянием. И оставаться на месте - неизвестно, как поведет себя сердце завтра. Принимаю решение - возвращаться. Облегчил рюкзак, оставив почти все продукты на таборе, развесив их в ярких полиэтиленовых мешочках по деревьям, в надежде, что кому-нибудь пригодятся. Обратный путь был полегче, но только к закату я вышел на исходную точку. Отсюда начиналась колея, переходящая через несколько километров в лесовозную дорогу, а
там... к людям. Но идти я уже не мог. С трудом устроил ночлег. Ночью выпал первый снежок, но он не напугал меня, а даже обрадовал тем, что я уже на устойчивой дороге домой. Утром состояние чуть-чуть получше и я уже достаточно бодро зашагал назад.
Где-то к обеду встретил лесовоз, который доставил меня в ближайший поселок. Тот самый. Здесь я еще пару дней отлеживался. Пока ритм почти нормализовался. Только после этого стал выбираться в Хабаровск. Все. Поход сорвался, и основной причиной
стало излишнее употребление алкоголя в преддверии неимоверных физических нагрузок. Позже нашел легкое успокоение в еще раз перечитанных трудах В. К. Арсеньева. У него тоже, оказывается, были дни, когда он в сопровождении суперпроводника, отряда казаков и табуна вьючных лошадей преодолевал в день не более 4 верст.
Рассчитывая объем продуктов на поход или экспедицию, можно пользоваться таблицами калорийности продуктов. Найти их несложно. Они есть в медицинских, спортивных энциклопедиях, справочной литературе, в конце-концов можно обратиться в любую санэпидстанцию. Но, к сожалению, эти таблицы рождены в лабораториях и определяется ценность продуктов практически по тем же принципам, как и калорийность
дров, угля, других видов топлива. Напоминаю, что пламя калориметра и желудочно-кишечный тракт человека - это далеко не одно и тоже. Так, грецкие орехи, арахис — это кладовая калорий, но большая часть их просто не усваивается. Далеко не у всех усваивается соя и производные продукты, грибы, кукуруза, морская капуста и даже некоторые сорта риса.
Вспоминаю, как я, поверив рекламе, взял в один из походов горох быстрого приготовления. По инструкции 5 минут — и готово. Горох я люблю, это деликатес после-
военного детства и самый доступный продукт студенческой столовой, что для нашего дырявого кармана было немаловажно. Так что получилось на практике? Во-первых, горох прошел предварительную подготовку, когда я несколько раз тонул вместе с рюкзаком и при этом промочил пакетики с горохом. Два дня промоченный горох ожидал своего часа, и наконец-то я его сварил. Котелок булькал не менее получаса и потом долго остывал, пока я заготавливал дрова на ночлег. И вот наконец-то я, предвкушая наслаждение, зачерпнул первую ложку варева. Горох заскрипел на зубах так, как будто он и не знал, что
такое вода и кипяток. С трудом осилив содержимое котелка, я как-то машинально стал продумывать варианты антирекламы, но самый интересный антиаргумент я получил утром. Простите, но утром горох покидал организм почти в первоначальном виде, унеся с собой белки, жиры и углеводы, а также калории, четко обозначенные на яркой упаковке. Вот и надейся на хваленую и разрекламированную продукцию.
Любовное отношение туземцев к поеданию великих людей, например Кука, — если верить чудесной песне В. Высоцкого, построено на искренней вере в переселение лучших качеств поедаемого в едока. Не знаю. Не пробовал, хотя мои кости пытались и пытаются грызть многие. А вот местные аборигены научили меня есть не просто свежую рыбу, а живую, пока она еще трепыхается в зубах. Я не намерен дискутировать на тему этичности, полезности или безопасности такого способа употребления рыбы, но лично несколько раз испытал, что пара съеденных натощак живых хариусов позволила мне интенсивно двигаться вперед значительно дольше, чем это было после употребления даже в большем
количестве ухи или жареной рыбы. И тут дело не только в калориях. Не зря воины Чингисхана периодически утоляли голод и жажду горячей кровью своих любимых
лошадей, надсекая им кровеносные сосуды на шее. При этом они, вероятно, получали энергию, которая позволяла совершать многосуточные непрерывные переходы.
Элементы мистического каннибализма были отмечены и в цивилизованном XX веке. В годы Второй мировой войны для американских летчиков, а это были полубоги в глазах восточных народов, самое страшное было попасть живым в плен к мечтающим стать героями солдатам этих народов.
Несколько слов о иных нужных в походе вещах
Заманчиво, вернувшись из похода или экстрима, продемонстрировать все его сложности, интересные места и встречи фотофактами. Рынок заполнен, если не переполнен, различной фото-, видеоаппаратурой. Но что взять с собой в запланированный поход? И здесь масса вопросов. Прекрасная штука — цифровая фотокамера. Но в теплое время года. Зимой очень может подвести. Набор объективов для обычных фотокамер — это для профессионалов и в групповом походе. Одиночке, да еще экстремалу, достаточно полуавтомата японского, корейского или китайского производства. Небольшие, всегда
под рукой, довольно надежные. Для фотовыставок ими фотографию сделать трудно, а бытового уровня или для отчета его возможностей вполне достаточно. А если еще не поскупиться и поставить "долгоиграющие”  батарейки, то проблем с увековечиванием вашего похода не будет. Самым крупным недостатком фотосъемок в одиночных походах является то, что ты не можешь снять сам себя во время прохождения стремнины, встречи с диким зверем, других острых моментов. Нужная вещь в походе фонарик. Рынок и здесь пришел на помощь путешественнику. Вместо громоздких и тяжелых многобатарейных фонарей появились малюсенькие, удобные и надежные галогеновые фонарики. Налобный фонарик удобен при обустройстве бивуака, заготовке дров и рыбалке ночью, при работах и отдыхе в палатке или зимовье.
Появилось новое поколение котелков, мисок, кружек из титановых сплавов. Прочные, легкие, удобные и... красивые. Даже пустая похлебка из них кажется вкусней и сытней.
И вот, наконец, все собрано для похода. Как правило, сборы начинаются с нескольких предметов на углу стола, потом вещи занимают кресло или угол дивана,
потом угол комнаты. Теперь все это нужно уложить в рюкзак. Сегодня в ходу остаются мягкие рюкзаки разных моделей и размеров, среди которых многие годы первенствует так называемый абалаковский тип. Я лично пользовался им лет тридцать и даже не представлял, что есть более удобные модели. Впервые засомневался в совершенстве мягких рюкзаков, познакомившись с нанайской "понягой". Незатейливое сооружение вызвало при первой встрече недоверие и снисходительную улыбку, но вскоре понял, что в ней есть рациональное зерно, позволяющее увеличить массу переносимого груза до размера поклажи мула. Но по городу с понягой не пойдешь — обсмеют такие же неверующие, как когда-то ехидно улыбался и я сам. Вскоре появились в продаже цивилизованные варианты поняги — станковые рюкзаки. Соблазн приобрести такое сооружение был велик, но меня сдерживали его размеры. Выступая над голо-
вой почти на полметра, станковой рюкзак привлекательно выглядел в сутолоке железнодорожного вокзала или аэропорта. Да еще когда гитара к нему прицеплена. Но в дебрях дальневосточной тайги это сооружение напоминает треугольную реечную раму, которую вешают на шею шкодливым козам, пытающимся пролезть в огород через щель в заборе. По полям, по лысым горам, по готовым истоптанным туристическим тропам —
пожалуйста. А в тайгу нет.
И, наконец, появились более рациональные каркасные рюкзаки. Крепкие, емкие, многофункциональные, дающие равномерную нагрузку на позвоночник и... красивые. Первый же мой поход с испытанием на выживаемость сделал меня ярым приверженцем этого типа рюкзаков. Может быть, появятся новые, еще более рациональные виды рюкзаков, но ... когда это будет. Хотя велосипед изобретают до сих пор, верней совершенствуют его. То же происходит с рюкзаками. Какой вы выберете, решать вам. И тащить его вам. Последнее важно помнить, когда начинаете наполнять его. Кучи вещей
и предметов в углу не пугайтесь. Что-то будет одето на вас, т.е. не ляжет в рюкзак, что-то уничтожено в первые дни, т.е. съедено, а что-то после переосмысливания просто не понадобится и останется дома или на исходном пункте.
Как укладывать рюкзак? Есть масса рецептов и советов, но у них тоже свой алгоритм. Тяжелые предметы в нижней части, мягкие, но не емкие к спине, центр тяжести ближе к пояснице, по вертикали нагрузка равномерно на обе стороны позвоночника и ближе к спине. И ничто не должно брякать-звякать.



Все! Уложили?
Счастливого пути!











В.Н. Завгорудько

Песнь о рюкзаке
Песня в дорогу

Ты не низок, не высок,
не высок,
Но достаточно широк,
ох, широк.
И тащить тебя, дружок,
ой, дружок,
Нужен тракторный движок,
да движок.

Собирали ведь тебя всей семьей:
Положила бабушка
самовар с трубой,
Положила женушка пуд харчей.
И два пуда сухарей внук Матвей.

А соседка Раечка принесла фуфаечку,
А дочурка Сонечка раскладушку-коечку,
А друзья ведерочко крепкого вина...
... чтоб им всем ни крыши,
чтоб им всем ни дна.
    
Режешь мои плечики —
до крови,
Пригибаешь ноженьки
до земли.
Лезу я на сопочку,
да ползком,
А спускаюсь с сопочки
кувырком.

Но скончалась каторга,
и домой.
Рюкзачок мой миленький, —
ты пустой,
Греешь мои плечики
и хребет,
Всем, кто наполнял тебя, —
мой привет!








Глава V
ОДИНОЧЕСТВО


Не так без напарника плохо, как с плохим напарником
Еще хуже.
(Собственное наблюдение)


ОДИНОЧЕСТВО - тоже испытание. Кто-то его переносит легко, другой хуже, а для кого-то одиночество серьезное испытание.
Несколько раз мне приходилось оказываться в критических ситуациях среди незнакомых или малознакомых людей. Видел брызжущую из них фонтаном панику, нервозную суетливость, желание обвинить в случившемся всех окружающих. О некоторых и вспоминать не хочется или вспоминаешь как охотничьи байки. Кстати, об охоте. Начав активно заниматься охотой, мне пришлось два года формировать команду. И она сложилась из надежных людей не только по физическому состоянию и умению добывать дичь, а больше по духовной общности. Четыре человека, понимающие друг друга с полуслова, не нуждающиеся в командах и лидере, не избегающие никакой работы, интуитивно владеющие лесной этикой и моралью. Ни один из них ни разу не поднял руку на звериного детеныша, не вынул добычу из чужого капкана, не проехал и не прошел мимо попавшего в беду человека, не нашкодил в чужом барачке, не бросил подранка, не оставил непотушенным костер и не бросил тлеющий окурок. И самое интересное в команде было то, что все были "волки-одиночки". Любили охотиться в одиночку, и это было не в тягость, а наоборот, расчет на собственные силы и таежные навыки доставлял особое удовольствие от охоты. А вот вечером все собирались в барачке и долго "балдели" от рассказов-отчетов за прошедший день, с удовольствием уминая плоды чьей-нибудь удачи и даря первую дозу спиртного "поде" - лесному духу. Иногда мне приходилось брать с собой на охоту почетного гостя, и после нее команда аккуратно давала оценку новому человеку. Оценка была только в двух вариантах. Первая: нормальный мужик, с ним можно идти на охоту. Это при том, что гость мог даже не брать ружье в руки, но в нем был виден человек. Другая оценка: ну раз он тебе нужен, то... потерпим. Это как
приговор!
Но вернемся на исходную позицию. Даже у заядлых одиночек наблюдается огромная тяга к общению. Пусть вечером, ночью, но побыть вместе, среди тебе подобных — это составная часть поведения не только охотников, рыбаков. Тайга особо сближает.
Я был добровольно обречен на многодневное одиночество. Но это только так казалось. На самом деле даже в Тайге могут быть неожиданные встречи. В своем последнем экспериментальном походе к концу первого дня я вышел на табор "шишкарей". Кедровая шишка осенью не опала, а с приходом весны и под действием тяжелого сырого снега и началом отторгающего ее сокодвижения посыпалась. Несколько человек, организованных в бригаду, приехали на ГАЗ-66 из Биробиджана, как я понял из их рассказа, и пять дней собирали в снегу опавшие шишки или лазили на кедры и сбивали их.
Труд не из легких. Пробовал. Надо было видеть их удивление, когда вдруг раздвинулись кусты и вышел из тайги человек. Им казалось, что забрались они на край света, где явно никто им не встретится. После пятиминутного общения я понял, что нахожусь среди своих. Мне тут же были предложены ужин, чай и место для ночлега, но... По условиям эксперимента мне суждено одиночество. Выпив кружку чая без сахара (тоже часть экс-
перимента), я распрощался и с сожалением покинул гостеприимных мужиков. Пришлось идти до густых сумерек, с тем чтобы удалиться хотя бы на 5—8 км и не слышать никаких признаков человеческого бытия. И не расслабляться.
На второй день, после безуспешной попытки штурма по глубокому настовому снегу стоящей на пути сопки, я вынужден был сменить курс строго на восток вместо желанного севера и часа через полтора вышел на берег Урми. Проделал я за это время не более одного километра, т.е. скорость минимальная. Да и какое это движение. Выдергиваешь одну ногу из снега, помогая ей руками, переносишь ее подальше
вперед и начинаешь так же выдергивать другую. Только вроде справился с задачей, как первая, при переносе на нее центра тяжести, проваливается почти до верхней кромки болотников. И так непрерывно. "Хвост вытащил, нос увяз". Через 30—40 метров спина мокрая, нужен отдых. Вот тебе и скорость. Пробравшись сквозь береговые ограждения из
сплошного ивняка на ровное заснеженное поле основного русла реки, почувствовал огромное облегчение. И физическое, и душевное. Яркое солнце, твердая и ровная основа под ногами (снег по колено уже не в счет) вселяли веру в возможное вхождение в график похода. Конечно, снег сдерживал движение заметно, но явно не так, как это было в лесу. Огибая очередной остров, заметил, а верней почувствовал впереди какое-то движение. Первая мысль — показалось. Присмотрелся, щурясь от яркого солнца, — человек! Тут уж моя очередь удивляться. Откуда? Никаких следов, ничего, и вот те на! Смотрю, идет навстречу. Сближаемся. На широком добродушном лице встреченного путника узкие восточные глаза становятся все шире и шире, почти квадратными. После обмена приветствиями последовал его вопрос, переполненный сверхудивлением: откуда и
куда? Ответ: из Хабаровска, иду на БАМ, на Могду. Видать, глаза уже не могли выразить все удивление, поэтому раскрылся в широкой растерянной улыбке еще и рот. И вдруг он меня, что называется, "срезал". "А ...вы не тот профессор, что уже пытался в позапрошлом
году пройти на север?" Настала моя очередь удивляться. В глуши, черт знает где, встретил человека, который явно и газет не читает (не доходят), и радио не слушает (батарейки дефицит), но знает и помнит такие подробности из моей жизни.
Оказалось, что это парень из заброшенного поселка Талакан, где уже многие годы никто, кроме него с двоюродным братом, не живет. Позже я с ним встречался еще, и с братом, и надо было слышать горечь их рассказов о том, как умирало когда-то крупное нанайско-эвенкийское село. В далеком 1941-м мужчины ушли на фронт в первые месяцы Большой Войны, и все сложили головы, успев нагнать ужас на фашистов своими меткими выстрелами. До 60-х годов село давало пушнину, лес, рыбу, дикоросы, мясо. А сейчас остались два скромных человека, оберегающих могилы и души своих предков. И никому они не нужны ни в большом городе, ни в ближайшем селе. Парень, как он задорно представился — Ленька, дал необходимые разъяснения и советы  по ходу маршрута, предложил зайти в его дом, переночевать, а сам он шел в Дегордон. Он там бывает два раза в году, запасается продуктами. Посокрушался, что хочет, но уже не может пойти со мной, хотя предложил подождать его и через пару дней пойти вместе. Неподдельная радость встречи и желание сделать что-нибудь приятное хлестали из него через край. Но... надо идти. Мне на север, ему на юг. На прощанье сфотографировались, благо аппарат с автоспуском. Короткая встреча долго согревала меня своей искренней душевностью,
хотя точно знал, что Леньку ждет там, куда он идет. Псевдодрузья-собутыльники, пьянка до последней нитки, после чего его выгонят из поселка, а он, вернувшись назад, будет год вспоминать, как хорошо "разгрузился" в людях. Это его одиночество.
Скорей всего кратковременное одиночество позволяет сосредоточиться, действовать в свободном от чужого влияния режиме. Может быть противоположный
эффект — возможность расслабиться, действовать подсознательно, довериться собственным инстинктам, которые редко подводят. Кратковременность одиночества
для одних определяется несколькими часами, для других — сутками, кто-то может спокойно перенести недели. Но рано или поздно все равно нормальные люди
нуждаются в общении. Эта потребность может носить патологический характер и создавать заметный дискомфорт в обстановке одиночества. С хорошим юмором это
состояние отразил Л.Филатов в своем знаменитом "Федоте-стрельце":
Я полезных перспектив
Никогда не супротив!
Я готов хоть к пчелам в улей,
Лишь бы только в коллефтив!
В целом тема деликатная, проблема для каждого индивидуальная, но в чем я абсолютно уверен, что и день, и два, и неделю выдержать одиночество возможно каждому. А к тому же что такое одиночество? На ходу, перед сном и проснувшись ночью или утром все равно мысленно общаешься с близкими людьми, разговариваешь, советуешься, делишься. Хотите верьте, хотите нет, но близкие люди, находясь от вас на большом расстоянии,
тоже чувствуют себя спокойнее, когда вы мысленно общаетесь с ними, то есть воспринимают как-то ваше обращение к ним. И чем спокойней и уверенней будете чувствовать и вести себя вы, тем спокойней будет вашим близким, переживающим за вас, ищущим вас. А вот если вслух заговоришь с далекими или несуществующими людьми, тут уж извините — ... диагноз ставить надо. И помощь специализированную оказывать.


В.Н. Завгорудько

Предновогодние страдания
таежного экстремала,
или «Городской экстрим»
песня в дорогу

День начался как всегда —
Шипенье крана ... где вода?
Хоть "Спрайтом" промывай глаза,
Но завтракать пришла пора.

Открываю холодильник, '
Там продукты с буквой "Е*",  
Ну а чаще с буквой "Ё",
Не еда, а чёрти чё.
(Знакомо это нам давно, -
лет десять мы едим ... не то.)

Хотя и есть сертификаты,
наклейки есть, сургуч, печать,
и внешний вид, и аромат,
Вернуть бы это все назад.

К телевизору с утра.
Как живешь, моя страна?
С экрана кровь бежит рекой:
Сожгли, убили, смыт волной,
Там рухнул банк ... взорвался газ ...
(не видел бы всего мой глаз).

На работу, как на битву,
пробираешься в трамвай.
А там кто-то держит бритву,
Тут с карманом не зевай.

Вот работа, милый взгляд ...
Радости у всех полно.
"Вас начальство вызывает
и причем уже давно".

Вошел к начальнику, а он
изображает грозный тон:
"Ты что-то там вчерась сказал,
народ про енто нам доклал,
так вот, чтоб ты не верещал,
не портил нам душевный фон,
катись отселева ты вон!"

Пошел! На площади гранит
сверхполированный лежит,
покрытый тоненьким снежком.
И как же там пройти пешком
(шажок, рывок, крутеж, падеж,
недели три в ушах гудеж).

Приходишь к дому, а подъезд
Прокуренной набит толпой.
И ты зажавшись ждешь "наезд".
Проходишь словно палок строй
(вчера там задавили "деда",
а нынче празднуют победу).

Вошел в квартиру: "Ах, ура!"
Да нет в дверях совсем замка.
Пропали вещи. Пустота...
Осталась мелочь... чепуха.

Позвал милицию.
И вот в квартиру входит целый взвод.
Квартира после них чиста,
в руках бумага —
"до утра обязан сам ты все найти
и к нам в ментовку принести!"

Прилег поспать на голый пол,
А в дверь с услугою иной
скребется гнусный дамский пол.
Несет он СПИД, RW*, понос.
Супруге от "друзей" донос.
Да к черту СПИД!
Жизнь коротка!
Но... побежало с потолка,
забился где-то унитаз.
Его привет приплыл до нас.
К утру инфаркт иль ИБС*,
А "скорой" нет, разрыт подъезд.
Да если бы и подошла —
в аптечке нету ни шиша.

Да! Трудно в граде выживать!
А Новый год пора встречать!
Я поздравляю! Он пришел!
А я... в тайгу совсем ушел.

* Буквой Е обозначаются продуктовые консерванты, как правило, вредные
для здоровья.
*RW - диагностическая реакция на определение сифилиса.
*ИБС – ишемическая болезнь сердца
Проблема одиночества может иметь еще одно решение. Оригинальное для непосвященных и понятное и доступное для мало-мальски подготовленных людей. Изобретать ничего не надо. Внимательней приглядитесь к окружающему миру, дайте ему оценку не с позиций шибко грамотного материалиста, а, скажем, оцените его для
начала глазами маленького ребенка. Обратите внимание, ребенок, предоставленный самому себе, разговаривает со своими игрушками, окружающими его предметами.
Особо он любит разговаривать с животными, растениями, цветами, деревьями. Замечали? А это ведь не признак особенности конкретного, тем более вашего, ребенка. Это заложенная в генах программа, зарожденная еще на заре становления человека, в основе которой лежит иное восприятие окружающей среды. И ведущим компонентом ее является одушевленность многого из того, что нас окружает. Где-то на основе такого восприятия появились сторонники определенных религиозных течений, например друиды, где-то сложились легенды и мифы о русалках, леших, нимфах и т.п. Сегодня объективно доказано наличие энергетического поля у так называемой неживой природы. Многие люди сохраняют подаренное детством и поколениями предков чувство живого восприятия окружающего мира, в т.ч. растительного. Так вот, находиться в лесу, тайге и не воспринимать живое начало ее — это значит обкрадывать себя. Я в свое время слышал поговорку: "В сосновом лесу молиться, в еловом удавиться, а в березовом веселиться". И совершенно не осознав ее глубокого смысла, вычеркнул красивую поговорку из памяти. Много позже, став преподавателем мединститута и готовя лекции по климатолечению, дендротерапии, я вспомнил эту поговорку и обнаружил в ней глубокий смысл и мудрость наших предков. Сейчас научно доказано, что терпены (вещества, выделяемые листьями, хвоей и цветами) темнохвойных пород наряду с полезным фитонцидным действием угнетают функцию коры головного мозга, а терпены березовых, липовых рощ стимулируют деятельность центральной нервной системы. Позже я научился воспринимать энергетику деревьев и определять, какие меня "подзаряжают", а какие, наоборот, "грабят". Это несложно, только надо сохранить в душе и подсознании
"кусочек" того самого детства.
Так вот, во время привала, подготовки к ночлегу и выбора места для него я ориентируюсь не только на наличие дров и источника воды, но и породу деревьев и кустарников. С некоторыми из них, которые расположены ко мне, я общаюсь, мысленно разговариваю, как правило, уважительно, благодарю их за поддержку, извиняюсь и прошу прощения, когда вынужден отрубать ветви и сучья, а то и срубить. Рублю, кстати, или явно больные деревья, или делаю прореживание, облегчая более активный рост оставшимся. Можно мне верить, можно не верить, но и сегодня многие народы не случайно относятся к лесу не только с позиций голого практицизма. Лучше поверить мне пока на слово, а самому присмотреться к лесу, прислушаться, научиться общаться с ним и в критической ситуации даже обращаться к нему за помощью. И тогда в безлюдном лесу вы не будете одиноки.

Глава VI
ПЕСНЯ

И тот, кто с песней
По жизни шагает,
Тот нигде и никогда
Не пропадет.
( «Марш энтузиастов»)

ЛЮБОЙ коллективный поход всегда ассоциируется с маршевой песней. В одиночку, конечно, орать песню не будешь, зачем зверей пугать, тем более моим голосом, но... можно спровоцировать себя на внутреннее звучание ритмичной музыки или песни. Вспоминается, как в первом экспериментальном походе на маршруте попала на зуб или язык песня... эта... как ее... Названия не знаю, но слова припева "че те надо, че ты хошь" хоть руками от языка отрывай. В то время она часто звучала по радио, крутили ее на
улицах торговцы кассетами, но в живом исполнении я ее впервые прослушал в коллективе диспансера, где я тогда работал, на праздновании 8 Марта. Ну прослушал, ну сам подпевал — ... и забыл. А вот через полтора месяца в таежной глуши песня всплыла, сами
собой сложились слова, мелодия задорно зазвучала внутри, приобрела маршевой характер. Маршировал под нее три дня. Чувствую — уже в голове вибрации начались. Надо остановить эту внутреннюю музыку, пока не приобрела траурный характер.
Вспомнилось богослужение в синтоистском храме близ г. Кагосима (Япония), где монахи под ритмичные удары огромного барабана мощными голосами повторяли один и тот же куплет. Вначале вкрадчиво, потом все громче и громче. Слов его, естественно, я не знал, но ритм был как зубья на шестеренке. Все затягивали и затягивали. Я тогда не знал, что ради какой-то великой цели куплет должен быть повторен 10 ООО раз, но уже
через 5—10 минут увидел боковым зрением, что присутствующие входят в транс, губы их начинают нашептывать этот куплет. И тоже все громче, громче. Чувствую, что и я сначала про себя, а потом тихонько начинаю нашептывать этот проклятый куплет. Очевидно, я вовремя почувствовал начало своего вхождения в транс и невероятным усилием воли перевел себя на ироническое отношение к окружающему и вышел из храма. Еще несколько дней периодически в голове всплывали этот ритм и незнакомые слова.
Легкая, незамысловатая песня с завораживающим намеком на "че ты хошь" действительно облегчала движение, но трехдневное звучание ее начало раздражать,
появилось состояние отупения. Так дальше продолжаться не может. Опять-таки усилием воли заставил себя думать о другом, больше фиксировать внимание на окружающем. Очевидно, голод, дефицит питания головного мозга порождали какие-то короткие и мелкие мыслишки, чередующиеся с редкими, но глубокими и интересными, иногда просящимися на бумагу.
Но чаще высвечивалась простенькая оценка окружающей среды. Куда ногу поставить, как обойти препятствие, а что там мелькнуло, а чей это след и тому подобное. Нередко эти действия выполняются в автоматическом режиме. Чего в этом больше: зашиты или потери своего Я, отупения, истощения? По-моему, присутствует и то и другое. Что победит? Впрочем, и в повседневной жизни мозг нередко отключается от перегрузок, но мы этого не замечаем. Кто может вечером подробно рассказать, о чем он думал непрерывно в течение дня? Или о чем думает человек, глядя бесконечный тупой се-
риал? Только конкретное восприятие, больше ничего. Но тут уже просматривается программированное отупление.
В тайге эту ситуацию (отключение мозга) нужно использовать для отдыха. Отдыхает мозг, отдыхает душа — работает тело. Хорошо это получается на каких-то про-
стых участках маршрута. Хорошо отключаться на заброшенной дороге, протоптанной кем-то тропе, редколесье на склонах сопок, сплаве по спокойной реке. Часто отключаться не следует. Надо видеть все под ногами, над головой, вокруг, держать ориентир. Видеть и
слышать все! Это дано не всем, но к этому стремиться надо. Не будешь поступать так — обязательно или собьешься с маршрута, или повредишь ноги, или... много этих "или". А ты один и обязан выжить и выйти.
А если песни нет, ее надо придумать, вспомнить, взять ее на себя, и поверьте, вам легче будет идти, вокруг станет светлей. Надоест одна, выбросьте, возьмите другую.
Чего-чего, а песен у нашего народа достаточно. Нужна песня и в процессе реабилитации после напряженного дня, для усиления эффекта отдыха. Для чего по вечерам поют туристы? Уверен, каждый даст свое объяснение, но интуитивно каждый воспринимает ее, песню, как обязательный элемент отдыха, создания атмосферы душевного равновесия.
Зазвонил на работе телефон. Знакомый голос  Гали, жены друга из Биробиджана, с ходу ошарашивает: "Валера, если можешь, срочно приезжай. Вася умер. Подробности не знаю". Вася - это наш общий друг по охоте, живет на окраине  области. Хотя в этой ситуации больше соответствовало слово "жил". Сообщение потрясло не только меня, но и всю мою семью, которая хорошо знала его понаслышке. Знали как прекрасного человека, удачливого охотника, крепкого мужика и хозяина. Еще бы, недавно пятого ребенка сотворил. По воду ходил с двумя молочными бидонами. Представьте, каждый по 40 кг. Держал в удовольствие двух лошадей. На таких Россия держалась раньше. Что с ним могло случиться? Не должны такие мужики умирать! Конечно, надо ехать, хотя не верилось в случившееся. На другой день в полдень я был в небольшом тихом селе, и уже на подходе к Васиному дому закрались сомнения. Кто жил в деревне, знает, если есть покойник и готовятся похороны, то своеобразный дух печали витает в воздухе, и с каждым шагом ближе к его дому это ощущение, подкрепленное массой незаметных, казалось бы, признаков, охватывает каждого человека. В тот тяжелый день я вот
этого аромата смерти не чувствовал. В доме меня встретили с виноватыми улыбками родственники и сразу чуть не на колени: "Валера, прости! Ошибка вышла, глупость!" - и т.д. С трудом, еще не веря в такой оборот, понял, что кто-то еле-еле дозвонился до Биробиджана, качество телефонной связи описывать не надо, и полунамеками объяснил, что Вася уехал на охоту, поэтому пусть кто-нибудь из родственников приедет помочь его жене по хозяйству на время его отсутствия. С учетом всех огрехов "шифрованного" разговора и связи в Биробиджане поняли, что Вася умер, и родственников вызывают помочь. Галя, как близкий друг семьи и активный человек, тут же обзвонила всю родню от Байкала до Приморья. Ну ладно. К вечеру стали прибывать родственники, и с трудом до них доходило, что Вася жив, но ушел на несколько дней в тайгу. Особенно тяжело, со скрипом доходило это до родного брата Васи, приехавшего издалека с мешком
продуктов и ящиком водки. Тогда водка была в дефиците. А когда дошло, он сделал самое оптимистическое заявление: раз уж приехал, то пока всю водку не выпью – не уеду! Надо сказать, что из гуманных соображений я ему немного помог. Мужиков в доме больше не было, и надо было поддержать компанию, тем более такую.
На другой день я уже выходил из дома на поезд, когда к воротам подъехала знакомая «Нива» и из нее вывалили со счастливыми физиономиями Василий, Макар, муж «звонаря» Гали. Увидев меня, они остолбенели, а увидев брата Васи – оказались на грани шока. Я обнял ребят, хотя какие ребята, по 50 лет, попрощался и, сославшись на поезд, зашагал на станцию. Всё это было перед Новым годом, а после праздников звоню в Биробиджан узнать – как там Вася? Как и ожидал – очень плохо! Первый день, узнав, в чем дело, Вася хорохорился, шутил, а на второй день до него дошло страшное – приезжали его хоронить! И ничто не могло вывести его из состояния полушока. Или даже шока.
На старый новый год у Васи день рождения и закрытие сезона охоты на копытных. Стало традицией собираться ближайшими друзьями на эти мероприятия. На сей раз у меня что-то не складывалось с поездкой, на что Макар взвыл: «Ты что» Приезжай, ты же врач! Надо что-то делать! Иначе Вася свихнется!»
Прикинули, порядили с семьей, решили: ехать! Все было как обычно, добрались до замаскированной землянки, разбежались по сопкам, вечером собрались без добычи, и всё это с пассивным участием и при абсолютном молчании нашего угрюмого друга. Благо с предыдущей охоты в снегу оставался кусочек кабанятины, я сам стал к печурке, остальные помогали, и к ночи у нас был отличнейший праздничный ужин. После пары рюмок пошли разговоры о прошедшем неудачном дне. Разговоры были какие-то тяжелые, как будто рядом и, правда, находился покойник. После третьей рюмки страсти стали накаляться, а я отвалился на нары, отдышался от сытной трапезы, с трудом вникая в суть никчемных споров, и … запел первую пришедшую на ум песню. Может, мне казалось, что я пел, а на самом деле выл, но я старался. Ребята спорили, но уже не так страстно. Я начал вторую песню. Ребята затихли. Я начал следующую, Ребята стали тихонько подпевать. Через полчаса крыша землянки с трудом держалась на месте от звукового давления нашего охотничьего хора. Творилось что-то невообразимое. Пьяными мы точно не были, а вот какой-то объединяющий подъем почувствовали все. Закончив одну песню, наперебой предлагали каждый свою, новую песню. Пели ее, пели следующую. И наравне с нами, с горящими от восторга глазами пел никогда не певший Вася. И откуда прорвалось? Правилом хорошего тона стало обязательное руганье былых времен, но, оказывается, пионерское детство, комсомол, субботники, уборочная, стройотряды оставили свои следы в коре и подкорке нашего головного мозга. И память сработала, стала выбрасывать информацию о песнях былых лет. Простых, но задушевных, легких и удобных для воспроизводства, чего не скажешь о современных. Те песни куда-то звали, вдохновляли, очищали, воспитывали. В них почти не было слов о партии и вождях, как сейчас все пытаются представить, но они развивали чувство Родины. Родины большой и малой. Мне кажется, что случись подобная ситуация с 20—30-летними, они не запоют. Не о чем и нечем петь. Пустота!
В полночь мы вышли наружу с оставшейся бутылкой, карабином и всеми рассирующими патронами. На морозе выпили за день рождения Васи, за Новый год, за охотничье счастье и отсалютовали трассерами, распугав, очевидно, всю живность. Нонам было не до нее. Мы были счастливы – Вася ожил! Он весь сиял от сознания собственной жизни, здоровья, оставшихся позади переживаний. Уснули только к утру. Собакам было наплевать на наши чувства, и они с рассветом подняли нас нетерпеливым повизгиванием и тихим призывным лаем. Быстро собрались, с тяжелыми от бессонницы головами и легким сердцем разбежались по сопкам. Как ни странно, но удача в этот день улыбнулась каждому. Но мы рады были не столько ей, сколько радовались за Васю. Он стал прежним! А по-моему, даже лучше, как человек, достойно прошедший серьезное испытание.














Страдания «экстремала»

(слова автора, Музыка народная.
Исполняется на мотив «Лучше быть сытым, чем голодным»)

Песня в дорогу.







Лучше дрова совсем сухие,
чем со стекающей водой.
И лучше теплогенератор,
чем хворост или пень сырой  - 2 раза

И лучше спички с зажигалкой,
чем от мороза волчий вой.
И лучше крыша над башкою,
чем беспризорный домовой. 2раза

Спать на кровати вдвоем лучше,
чем на снегу лежать в тоске.
И лучше ложкой есть тушенку,
чем скользить пальцем в пустоте. 2 раза

И все же я с тайгой сроднился,
привык к таежной кутерьме.
И с ведьмой, лешим окрестился,
зигзаг такой в моей судьбе. – 2 раза

Откуда дети появились,
не знаю сам - всегда в пути,
подругу верю дорогую,
и лучше мне уж не найти. - 2раза

А коль случится заблудиться,
без пищи быть и без одежд,
То надо к книге обратиться,
она залог твоих надежд. 2раза

Конец








Глава VII
БЕЗОПАСНОСТЬ

Тайга. Глухомань. То болота, то сопки.
Я не раз тонул в твоих реках,
Голодал и спал на снегу,
С ледяною коркой на веках.
По распадкам плутал в снегу.
(В.Португалов. «Тайга. Глухомань». 1962)





БЕЗОПАСНОСТЬ должна рассматриваться с двух позиций. Первая - необходимо максимально безопасным сделать пребывание человека в тайге. Опасность кроется уже в самом факте нахождения человека в экстремальных условиях дальневосточной тайги, природы, климата. Даже когда все благоволит человеку,  ну, скажем, повезло: есть соответствующая одежда, пища, огниво, оружие, карта или четкий ориентир, то и это не дает права считать человека вне опасности. Есть еще одна форма серьезнейшей опасности: внутренний мир самого человека, его душевное состояние, часто выраженное понятием "стойкость духа". Мое личное убеждение, что тайга сама стимулирует этот самый дух. Другое дело, потолок стойкости духа, умноженный на состояние здоровья, у всех разный. Сколько приходилось изучать трагические исходы борьбы человека с тайгой, практически во всех случаях явно просматривается, что человек боролся, шел, полз, сигнализировал. Другой раз не хватило ну чуть-чуть... и человек бы победил. Можно рассказать десятки жутких историй о работниках изыскательских партий (как правило, это городские люди, "больные" романтикой), школьниках, идущих домой сквозь тайгу из школ-интернатов и не дошедших в пургу до базы или дома каких-то 300—500 м. И все они сделали больше для выживания, чем могли, но, к сожалению, меньше, чем надо было для победы. Тайга создала им экстремальные условия, но она же и толкала их вперед.
Это сложно для объяснения, и если что-то в этой фразе непонятно, то прошу, забудьте. Могу только достоверно заявить, что в городе от безысходности и без сопротивления погибает людей больше, чем в тайге.
А теперь, коль затронули зимние проблемы выживания, раскроем эту тему подробней.
Верным, а скорей грозным признаком надвигающейся опасности для одиночки зимой, да и не только, является появление сонливости на фоне сильной усталости, неожиданно накатывающееся тепло и ощущение уюта или комфорта. Если ты поддался усталости и призрачной благодати и присел отдохнуть только на минутку, то за ней может пойти вторая, вечность. Надо поймать встать и продолжать двигаться вперед, чего бы тебе
ни стоило, или начать готовить стоянку с костром и прочими атрибутами бивуака.
Будучи студентом первых курсов, приехал я на зимние каникулы в свой родной поселок. Через несколько дней решил размяться, сходить на охоту. Занятие это в поселке не поощрялось, поэтому ни снаряжения путевого, ни лыж охотничьих не было. Надел валенки, фуфаечку, сунул в один карман кусок хлеба с салом, в другой патроны, взял ружье и пошел. Да не куда-нибудь за околицу, а к хребту Вандан, что синим контуром
просматривался к югу от поселка. Молодой был, сил много, а дури, т.е. самоуверенности, еще больше. Снегу в ту зиму навалило более чем достаточно, и местами приходилось пробиваться, проваливаясь по пояс. Ничего я, конечно, не добыл. Все живое убегало или улетало от меня, верней от производимого мной шума, задолго до моего приближения
на расстояние выстрела. К вечеру выбился из сил основательно, но был спокоен, зная, что у подножия хребта меня ожидает лесовозная дорога до леспромхоза, а от него оставалось пройти 10 км по железной дороге до дома. К ночи рассчитывал вернуться. Каков был мой ужас, когда я поднялся на заснеженный бруствер из пней и бревен, обрамляющий знакомую мне дорогу. В эту зиму по ней не проходила ни одна машина, и она сверкала нетронутой белизной. Глубина снега не меньше метра, и идти до леспромхоза 8—9 км. Как я ни старался, больше 1 км/ч скорость не получалась, а сил на каждый метр уходило как на 10. Оглянувшись на последний лучик закатывающегося солнца, я представил, что меня ожидает. Голодного, в отсыревшей от непрерывного "плавания" в снегу одежде, вымотанного до предела. Принимаю решение: надо отдохнуть, расслабиться, снять спазмы с икроножных мышц, а потом... месить снег до победы. Выбиваю ногами то ли лунку, то ли окопчик над лежащим на земле бревном, опускаюсь на него и почти мгновенно по мне раскатывается приятное тепло. Сначала
на плечи, спину, потом растекается по рукам, опускается на ноги. В какое-то мгновение ловлю себя на мысли - опасно! Мороз никто не отменял, но передохнуть надо. Ставлю меж колен одностволку, палец размещаю на спусковом крючке. Срез ствола
немного выше опущенной головы. Засыпаю со сторожем в голове, рука с упором на колене и палец на спуске. Сколько времени дремал, не знаю, но очнулся от грохота выстрела. Видать, когда отключился полностью, отяжелевшая рука и палец произвели выстрел. Встал, с трудом распрямил спину, поясницу, ноги, подтянулся, напрягая все мышцы,
встряхнулся и понял, что я хорошо отдохнул. И зашагал, раздвигая и разгребая снег всем телом. К полуночи я вышел в поселок Лесной, накатанная дорога которого показалась наградой за все мои мытарства. Отыскал дом своего однокашника, тоже гостившего у своих родителей. Ужас в глазах хозяев подчеркнул, что прошедший день дался мне нелегко. Хозяева бросились накрывать стол, но я мгновенно уснул, как только присел на
мягкий диван.
Описанный прием самоконтроля, конечно, необычный. Не всегда бывает под рукой ружье, но не было бы ружья, придумал бы что-нибудь другое.
Знаю случай, когда в подобной ситуации товарищ, присев отдохнуть, воткнул вокруг себя несколько палок заостренными концами вверх. Когда он начинал засыпать, то заваливался на одну из "пик" и просыпался. В другой ситуации знакомый отдыхал на высоко задранной валежине, а когда стал засыпать, то свалился с высоты 1,5 метра. Проснулся. Могут быть другие варианты.
Задача в том, что просто необходимо давать организму передышку, но при этом не замерзнуть, не уснуть вечным сном.
Двоим, троим легче справиться с зимними таежными наваждениями, маскирующими острые зубы лютого холода, хотя... бывают трагедии и коллективные. Я
часто с ужасом вспоминаю историю о трагедии на Шипке во время русско-турецкой кампании на Балканах, когда в пургу, явно не сравнимую с более жестокой дальневосточной, погиб от холода целый полк русских гренадеров. Стоя на Шипке, я уже не слышал слова гида, не любовался прекрасным видом, а машинально прикидывал, как можно было сберечь отборных, но слишком послушных русских мужиков в этих покрытых лесами горах. Можно! Как бы то ни было, но выходцы из столичных кадетских корпусов больше были приспособлены для парадов, а не для выживания в экстремальных условиях. Суворовых среди командования русской армии было не так уж много. Не случайно купленная ценой неимоверного мужества и крови русских и болгар победа на Балканах стала последней в истории царской России. "Щелкоперам" из средств массовой информации, расхваливающим на все лады имперскую Россию как золотую и благословенную эпоху, следовало бы иногда вспоминать позор Порт-Артура, бестолковость германского фронта, поражение кадровой белой армии.
Но вернемся на грешную, а верней суровую дальневосточную землю. И опять-таки зимой. Но теперь участник ситуации — коллектив. Маленький.
Охота была удачной. Для меня. Забрались мы в I глухое урочище, где в далекие 40—50-е гг. велись лесозаготовки, и в память о них остались по распадкам развороченные, еле просматриваемые волоки. По одному из них мы забрались на ЗИЛ-157 до упора и разбежались в разные стороны. Двое направо, куда уводил след нескольких изюбрей, я налево. Свежевыпавший снег обильно и аккуратно прикрыл землю, деревья, кустарник. Каждый след был тоже свежим. На пологом склоне сопки можно было изучать азбуку следопыта. Через полчаса я встал на "парной" медвежий след, уходящий вверх, на кедрово-пихтовый гребень сопки. Почему он не залег перед снегом, было непонятно. Как-никак середина ноября. Зима! Дальше шел осторожно, напрягаясь при каждом шорохе. Боковым зрением  увидел сбоку, слева, что-то темное. Присмотрелся, вроде бы пень горелый или часть валежника. Тут же поймал себя на мысли: а почему он не прикрыт снегом? Что-то не так! Учитывая свежесть медвежьего следа, прикинул, а не "хозяин" ли решил скрадку сделать? Вспомнил про лежащий в рюкзаке бинокль, который брал на охоту крайне редко. На сей раз взял, рассчитывая на обзорность высоких сопок, на которые я еще не забрался, но они меня ждали. Аккуратно снял рюкзак, вынул бинокль, навел на пятно. Без бинокля размер его был с лист школьной тетради. Бинокль размер особо не увеличил, но четко показал жесткую черно-коричневую
шерсть. Кабан! Верней, какая-то часть кабана, видимая как в окне. Бинокль на шею, штуцер к плечу, ловлю пятно на мушку. Расстояние метров 150. Смиряю легкую дрожь и плавно нажимаю курок. Выстрел. Пятно мгновенно исчезло, но раздался страшный рев. Неужели медведь? А сам уже бегу к зверю, на ходу перезарядив ружье. Вырвавшись из
заснеженного кустарника, увидел стоящего на передних ногах... сохатого. Отстегнутый тяжелый зад был плотно прижат к взбитой попытками подняться земле. Такого перевоплощения кабана в медведя, а медведя в сохатого я не ожидал. Зверь в тридцати шагах и пытается ползти на меня. Делаю санитарный выстрел в шею, под голову. Готов! Какое-то время судороги пробегают по лоснящейся шкуре и затихают. Меня распирает от гордости и радости. Я взял первого в своей охотничьей биографии сохатого. Даю сигнальные выстрелы и начинаю разжигать костер. Обычно к моменту закипания чая появляются напарники, а дальше совместная разделка туши и все такое. Попил чай, а друзей нет. Что же, придется обдирать и разделывать самому. Попробовал развернуть тушу поудобнее - тяжело, не поддается. Никто не учил меня разделывать сохатых, но сообразил, что классически я с ним не справлюсь. Решил отчленить по одной ноге, а потом доделать все остальное. Благо не был задет кишечник. Пуля пошла точно в крестец. В общем, намаялся досыта. Полагая, что до машины не более 2 км, решил одну заднюю ляжку снести вниз, не дожидаясь подмоги. С трудом натянул на нее полиэтиленовый мешок, затем рюкзак. Не менее трети торчало снаружи. Увязал. Лежа на рюкзаке, вдел руки в лямки и попытался встать. Не удалось. Сил не хватило. Принимаю другое решение. Беру ляжку за сустав на бечевку и тащу ее волоком. Благо вниз по снегу. За час добрался до места, где мы разбежались. Машины нет. Развернулась и ушла. Груз бросил, пошел по колее и только через час увидел машину и блаженного водителя, отсыпавшегося весь день в теплой кабине. Выстрелов он не слышал, но
решил, что мы спустимся с сопок где-то здесь. Напарников он тоже не видел и не слышал. Пока разожгли костер, сварили чай, я обсушился, стемнело. Тут подошли напарники, вдвоем, один сильно прихрамывает. Оказалось, что они перевалили через хребет в погоне за изюбрем, забрались в какой-то бурелом, где один из них подвернул ногу, а дальше им было уже не до охоты. Ветер дул от них  в мою сторону, и выстрелов они не слышали. Сообщение о моей удаче заметно подняло их настроение. Вместе перекусили, сели в машину и до моего волока. Наступила ночь, но чистая ясная луна достаточно хорошо освещала все вокруг. Надо идти за остальной добычей. Водитель было заартачился, как же, он должен следить за машиной. Быстро объяснили ему, что даже за 2 часа ничего с ней не сделается, а управиться можно за 1 час. С учетом того, что уже есть готовая тропа и мясо лежит  разделанное. Тихон, кстати, самый тяжеловес среди нас, отправился без разговоров, несмотря на травмированный сустав. Перед выходом мы наложили ему тугую восьмеркообразную повязку. Безотказный Петрович, не разговаривая, двинулся по моему следу в сопку, подталкивая впереди Мобутика, водителя. Неплохой водитель, скромный мужичок, отличался небольшим ростом и непропорционально короткими ногами, что делало его непригодным для ходовой охоты. Широкое полувосточное лицо с доброй улыбкой весьма схоже было с мелькавшими в свое время на страницах газет фотографиями вождей Анголы Чомбе и Мобуту, и какой-то острослов накрепко приклеил ему новое имя. Обижался ли Гена на него, не знаю, но на новоиспеченное имя со временем стал откликаться. Хотя в деревне у
многих есть прозвища, было оно и у меня.
Загрузив по невероятной ноше и закопав оставшееся, быстро спустились вниз. Заложили все в кузов-фургон, выпили немного "на посошок" и, отдав дань "поде", двинулись домой. Дома нас ждали вечером, мы должны были, по нашим расчетам, вернуться ночью, что стоило бы определенной дозы волнения домашним. Но победителей, т.е. удачливых добытчиков, не судят. Машина надежная, водитель опытный, за час-полтора выберемся на накатанную лесовозную дорогу, а там... Резкий толчок, машина вздыбилась, провалилась, заскрежетала и остановилась. Минуту сидим молча, соображаем, что произошло. Вышли из кабины, ребята выскочили из фургона. Огляделись при свете фар и фонарика. Мобутику и Тихону, как специалистам, все стало ясно сразу. Мы с Петровичем тоже быстро вникли в проблему. Трехосная машина, мощно гребя всеми
шестью колесами, пыталась перескочить через две довольно толстые валежины, лежащие клином в нашу сторону. Передние колеса тщетно пытались перескочить их, но стволы были так толсты, что передок завис на них на полуосях, а задние колеса
продолжали толкать машину вперед, и... передние колеса растащило на этом своеобразном клине, порвало дифференциал. Поломка в полевых условиях, без запчастей и приспособлений, неустранимая. Время 10 часов ночи. И вот здесь началось самое
интересное. ЧП состоялось. Устранить поломку своими силами невозможно. Можно переночевать в фургоне, там печка, не замерзнешь, но... Никто не знает, где мы находимся, и встревоженный дома и в гараже народ не знает, где нас искать. Про панику дома вообще лучше не думать. До ближайшего поселка около 40 км, из них первые 10 по пробитой нами колее. Кому-то надо идти. Отпускать одного, да и кого, опасно. Надо идти двоим. Здесь начинается ребус из серии: на берегу лодочник, коза, волк и капуста. Как той берег и чтобы... и т.д. Знакомо с детства? А  здесь жизнь. Четыре человека. Ходока два: Петрович и я, хотя у меня было ощущение, что я за день
выложил все силы в спокойной уверенности в том, что вечером меня ожидает уютная кабина надежного автомобиля. Я не случайно подробно описывал мытарства прошедшего дня. Тихон с растяжением связок и получивший дополнительное травмирование на выносе сохатины сразу исключался. Он только смотрел словно виноватыми глазами и беспомощно разводил могучие руки. Мобутик даже не допускал мысли, что ему придется куда-то идти пешком, а уж 40 км... Оценили ситуацию с другой
стороны. Машину знают двое: Тихон и Мобутик. Петрович с трудом разбирался в мотоцикле, я в велосипеде. Ну, придем мы "в люди", а организовать сбор всего необходимого нам явно будет не по зубам. Или не по мозгам. К счастью, мое лидерство
не было официальным, но и не оспаривалось. Принимаю решение: идем я и Гена, т. е. Мобутик. "Ты за день в машине отоспался, дойдешь. Петрович, готовь дрова на ночь. Тихон не инвалид, слей воду, снимите и затащите в фургон аккумулятор и спите.
Только не угорите. Мяса немного есть (шутка), с голоду не погибнете". Гена после моих слов опустился на снег, широко раскрыв рот и потеряв дар речи. Остающиеся ребята, понимая, что предстоит нам, ретиво кинулись делать сказанное. Как будто ждали какого-нибудь дела, чтобы загладить вину перед нами. А в чем их вина? Никто и не собирался их винить. Гена тем временем пришел в себя: "Нет! Нет!Я не пойду!" Я молча облегчил карманы, снял патронташ, оставив нож и несколько патронов в дорогу. Встряхнул плечами, проверив, не мешает ли что. Вроде не мешает, кроме тяжелой усталости в ногах и пояснице, накопленной за нелегкий, но красивый день. "Гена, вперед!" В ответ то ли плач, то ли скулеж: "Не пойду!" Ребята смотрят на нас. "Пойдешь..." — говорю я тихо, но многозначительно, переломив ружье и вложив в стволы два патрона: нарезной и картечь. Отблеск латуни в бледном свете закатывающейся луны, лязг оружия, решительный вид и голос старшего при молчаливой поддержке остальных, видно, подействовали. И дошло до сознания, что другого варианта нет. Он не пошел. Он
побежал смешными мелкими шажками, загребая снег низкой мотней ватных штанишек. Я дал ему возможность "выпустить пар" и успокоил, насколько мог, что торопиться не следует. Надо идти обычным шагом. Моим. Силы нам еще пригодятся. Притихший на ночь ветер сменился довольно сильным морозом, но мы его не замечали. Я шутливо подгонял Гэну, он не огрызался, а послушно ускорял шаг до моего темпа. Километров через пять поменялись местами, я стал впереди. К счастью, во мне не было утренней прыти, и Гэна хоть и с трудом, но поспевал за мной. Часа через два, а это около часа ночи, вышли на лесовозную дорогу, идти стало легче, и появилась надежда, что нас может догнать лесовоз и подвезти. Время, дорога и ночь делали свое дело. Хотелось сесть на одно из придорожных бревен и не шевелиться, минуту поспать. Но я-то знаю, что уснуть можно навечно. Смотрю, Гэна отстал почти на сотню метров и идет раскачиваясь, опустив голову и плечи. Мимо очередного бревна он пройти уже не мог. Упал на него и замер. Пришлось вернуться. Он уже посапывал с блаженной улыбкой на
лице. Я сел рядом, не торопясь расправил плечи, спину, вытянул и слегка промял ноги. Затем достал из внутреннего кармана куртки аварийную плитку шоколада. Иметь его при себе стало привычкой. Чаще по возвращении с охоты он идет детям как гостинец "от зайчика". Пользоваться по назначению приходилось редко, но сейчас тот самый случай. Растолкал мычащего от непонимания происходящего Гену, чуть не силком всунул ему кусочек шоколада, съел четвертинку сам. Остальное отложил на потом. Позади километров 15 — 18, впереди чуть больше. Дойдем. "Гена! Идем!" Гена безропотно
поднялся и зашагал не открывая глаза. Через какое-то время шоколадный эфедрин взбодрил его, и мы пошли веселей. Вскоре он опять стал отставать. Вдруг далеко впереди послышался шум тяжелого автомобиля. Сообразил, что он идет по межпоселковой дороге, к которой примыкает наша, лесовозная. Я бегом кинулся к перекрестку, но, выскочив на основную трассу, увидел только огни удаляющегося лесовоза. Не успел! Эх, обидно! Подождал минут пять Гэну, но он не появлялся. Медленно пошел назад. Впереди никакого движения. Внимательно вглядываюсь в темень дорожного полотна. На обочине лежит какая-то чурочка, которую раньше я вроде бы не заметил. Направляюсь к ней. Скрюченный Гена спал с блаженной улыбкой. Лежит, отключившись напрочь от реального мира. Трясу его. Бесполезно. Тихое невнятное бормотание: "Николаич! Я полежу немного, отойду. Вы идете, я догоню". Догонишь! Трясу его, что есть сил. Бесполезно. Рывком поднимаю его на ноги и, придерживая за шиворот, заставляю сделать несколько шагов. Минут через пять Гена приходит в себя, хотя двигается "на автопилоте". Выходим вместе на основную дорогу. До поселка 15 км, время три часа ночи. Гена выдохся окончательно. Сцена со стороны напоминала бы,
наверное, движение битого Паниковского, ковыляющего за командой "Антилопы". Мои уговоры, шоколадки уже не помогали, и периодически приходилось поднимать спутника на ноги пинками. Не со зла, а от отсутствия другого способа заставить его идти. Удары носками мягких ичигов через толстенные ватные штаны были, полагаю, нетравматичны, но в меру чувствительны. Так мы двигались еще два часа. Я устал уже не столько от дороги, сколько от необходимости тащить и толкать спутника. И вдруг
сзади раздался шум догоняющего автомобиля. Огромный лесовоз вывернул из-за поворота и осветил нас, дорогу. Мы его ждали все время, пока двигались. Мечтали о нем. Машина, конечно, и не подозревала о нашем существовании, а шофер явно обалдел, увидев в это время на дороге двух пешеходов. Заскрипели тормоза, застонали увязанные хлысты. В кабине никого, кроме водителя, не было, и он сам обрадовался возможности проявить гуманность. С трудом затолкал Гену, залез сам, и поехали. По одежде водителя догадался, что это расконвоированный заключенный, добросовестно отрабатывающий срок наказания, но нам до этого не было никакого дела. Тепло кабины почти мгновенно раз морило нас, и огромным усилием воли я держа глаза открытыми и слушал и не слышал словоохотливого водителя. Машинально я глянул на спидометр, и буквально через 3 км мы въехали на территорию нижнего склада. Время 6 часов утра. Мы прошли! Водитель высадил нас у первого здания с телефоном, а дальше... дело техники. Через 15—
20 минут подъехал знакомый механик леспромхоза, и через час мы были в курортном гараже. Передав немного ожившего Гену завгару, я с чистой совестью отправился домой, обрадовал своих и обзвонил жен оставшихся в тайге Тихона и Петровича. На второй день исправленная машина с Мобутиком за рулем вернулась в поселок.
Я почти забыл эту историю, мало ли их было, но через много лет услышал ее из уст Мобутика на похоронах преждевременно покинувшего нас Петровича. Когда разошелся основной народ и остались близкие друзья, Гена с азартом, подкрепленным "горькой", рассказал ее оставшимся и каждой второй фразой благодарил меня за то, что не дал ему уснуть. Теперь он понимал, что это было бы навсегда.

В.Н. Завгорудъко

Геометрия туризма
(или притча о МКК*)
Песня в дорогу

Нет сложнее механизма
Геометрии туризма.
Там тропа по вертикали
И маршрут — в горизонтали.

И подъем там не подъем —
Угол, градус спрятан в нем,
А ночевка у костра
Там не стоит ни шиша.

Потом пробита лыжня,
Но где снега толщина?
А без этого лыжня
Не лыжня, а так, мазня.

И на речке сплав не сплав,
Коль не выполнен Устав.
И воды пусть полон рот,
Измерь каждый поворот:

Угол, скорость, глубину,
И потом иди ко дну,
А сучки, бревно, скала,
Водопад, водоворот
Не идут совсем в зачет.

Треугольников любви
В отчетах не бывает,
Хотя именно они
Вершины покоряют.

Пифагоровы штаны
На тело не натянешь
Но, чтобы гору обойти,
По катету шагаешь.

И болото мерь не мерь.
Пусть опасен встречный зверь,
Для зачета он не нужен,
Можешь съесть его на ужин.

Засыпая в темноте,
На кочках и в комарне,
Сверь компас свой по звезде
Вдруг брехал он нам везде.

Может, компас нас подвел,
Может, кто звезду увел.
Да, Полярный уголек
Взял и к югу уволок.

Ну а пота килограммы,
Без еды мешки, карманы
Да и в мышцах злая боль,
Им отводится здесь роль?

Хоть ты тресни! Ни шиша!
Пусть зато поет душа!
Наплевать нам на зачет!
Завтра вновь иду в поход!

* МКК - Маршрутно-квалификационная комиссия - комиссия, определяющая спортивную значимость похода.

Конечно, приведенные случаи являются примерами серьезного испытания тайгой, но, к счастью, они выпадают далеко не всем. Больше народ блуждает в весенне-летне-осенний период, когда отсутствуют жесткие морозы и появляется подножный корм. Мы уже достаточно рассмотрели вопросы обеспечения или подбора одежды, обуви, организации питания, создания очага. Это основное, что помогает пережить таежные испытания, но остается еще масса мелких пакостей. Думаю, не надо рассказывать обо всех прелестях встречи с комарами. По подсчетам биолога Е. Петрова, на Дальнем Востоке обитает 29 видов комаров, 24 вида и 2 подвида кровососущих мошек. К этому надо добавить обилие мух и оводов. "Кровососущая рать" непрерывно и посменно атакует человека с утра до вечера и с вечера до утра. При планируемом посещении тайги можно запастись различными мазями, лосьонами и аэрозолями-репеллентами, взять накомарник (в котором, кстати, идти очень неудобно). Точно могу сказать, если эти патентованные средства помогут вам на несколько минут, то хорошо. Радует одно — раз гнуса много, значит, экологическое равновесие еще выдерживается. Во многих районах запада России комаров почти нет или их очень мало. И это настораживает. Надежнее репеллентов
помогает густая ветка, с помощью которой вы разгоняет и уничтожаете комаров с одновременным массажированием лица, шеи, других открытых участков тела. На
привалах и на ночь нужен хороший дымокур. Спасает от комариного нашествия ночлег на вершине сопки, перевале, но там появляются другие проблемы. Одна из них — отсутствие воды. Прекрасно спасают от комаров сжигаемые спирали с препаратами ромашки, специально выпускаемые в Японии, Корее и Китае, но они пригодны при ночлеге в закрытом пространстве: палатке, охотничьей избушке, фургоне, кабине и т.д.
Нельзя не упомянуть о клещах. Кровососущих. Клещей великое множество, но опасность представляют несколько видов. Опасен любой вид, впившийся в ваше тело или только намеревающийся это сделать. Клещи меньше причиняют неудобств по восприятию, но по последствиям... Ежегодно десятки людей гибнут или остаются инвалидами из-за клещевого энцефалита. Есть у вас прививка, нет ее, меры
предосторожности должны соблюдаться неукоснительно. Продрался сквозь заросли кустарника или поросли деревьев — осмотрись немедленно, сбрось с одежды всех насекомых. Почувствовал шевеление или ползание по телу под одеждой, в волосах — остановись, проверь, сними, выбрось. На всех привалах у костра разденьтесь, осмотритесь, проверьте одежду. И как бы вы ни спешили, надеясь, что вот-вот тайга выпустит вас из своих объятий, — осмотритесь, проверьте! Можно "подцепить" клещей зимой, поздней осенью. Как-то в ноябре присел отдохнуть на тушу убитого изюбря, прежде чем начать его разделывать. Есть такой шарм у охотников. Минут через пять вскочил, увидев, что по одежде ползет туча клещей. Они мгновенно почувствовали гибель своего основного хозяина и ринулись осваивать нового. И там, где одежда была согрета
последним теплом изюбря, они бодренько кинулись по ней к новому очагу тепла и жизни. Жизни для них.
Иногда ночевать приходится на шкуре. Для меня было открытием описание Г. Федосеевым метода или навыка Улукиткана спать зимой в свежесодранной шкуре оленя, завернувшись в нее мехом наружу. С одной стороны, это предупреждает промораживание шкуры, из которой потом без помощи извне не выбраться, а с другой стороны, клещи остаются снаружи, на морозе, и до нового постояльца им добраться не удается. Обидно было бы заболеть клещевым энцефалитом зимой. Наиболее правильной защитной одеждой являются противоэнцефалитные костюмы. Нашили их в свое время достаточно, и сейчас еще приобрести можно. Более современные и популярные "афганки" защитную от
клещей функцию почти не несут. И если уж оказались вынужденно в тайге в обычной одежде, то постарайтесь ее максимально приспособить для профилактики клещевого нападения. Брюки надо заправить в сапоги, они есть, или в носки при ходьбе в туфлях, кедах и т. Рубашку, свитер или куртку необходимо заправить в брюки. Манжеты на рукавах плотно застегнугь и перевязать резинкой, бинтом, полосой оторванной ткани.
Да чем угодно. Клещ движется по одежде вверх, и искать его с большей вероятностью нужно под воротником, клапанами карманов, специальными нашивками на "энцефалитках". Конечно, обнаружить клеща можно на любой части тела. Другой раз задумаешься, как он туда попал, но факт — попадает. Ну а если уже впился, то не паникуйте. Страшней болезни — ожидание болезни. Удалите, выдерните его, предварительно слегка раскачав. Стандартные рекомендации помазать его чемлибо, чаще маслами, керосином и т.п., как правило, результата не дают. Клещ замирает, но не отступает. Выдернули, постарайтесь, по возможности, удалить иголкой, булавкой головку и хоботок, а потом прижгите ранку йодом, спиртом, одеколоном, водкой. Что есть под
руками. Йод, конечно, лучше. И помните, что процент носителей инфекции среди клещей
невероятно мал. Вышли или выбрались из тайги, можете поделиться с первыми встреченными вами медиками своей радостью — меня укусил клещ! Дальше уже все действия должен выполнить медицинский работник.
Много легенд, былей и небылиц  можно услышать о встречах человека и хищного зверя.
Есть классика лесных трагедий типа "Злой дух Ямбуя" Г.Федосеева, а есть встречи типа "... и видели волка, ух страшный какой". В любом случае встречи со зверем в тайге не исключаются. И к ним нужно быть готовым. Морально! Для человека, впервые попавшего в тайгу, тем более в экстремальную ситуацию, ожидание встречи с медведем, тигром, волком может только усугубить ситуацию. Нередко человек бежит сломя голову в никуда, что окончательно запутывает его, изматывает, лишает последних сил. А как выясняется, бежал тоже от ничего: шороха, треска обломившегося сучка, щелчка лопнувшего от мороза дерева, шумного взлета рябчика и тому подобного. Не следует забывать, что жизнь вокруг вас не остановилась, что-то и кто-то рядом будет ползать, ходить, прыгать, летать, рушиться, кричать, реветь. Вздрогнуть от этих шумов можно, и это естественно, но паниковать — нет! У природы есть один интереснейший секрет — маленькие и безобидные животные шумят иногда больше и громче крупных, искусственно создавая видимость большого зверя или птицы.
Вспомнился случай, когда мы с товарищем сидели ли в сидьбе на солонце в ожидании самого крупного пантача. Сидьба - это микросруб из трех рядов бревен, крытых и замаскированных сверху дерном. С одного торца делается бойница, с противоположной дыра для вползания в нее. Находиться в ней  можно только лежа. Провоевав полночи с комарами, в изобилии набившимися без спроса в наше  временное жилище, и проглядев все глаза в ожидании изюбря, мы решили подремать до рассвета. Может, повезет утром. Не успели мы отключиться, как впереди, т.е. на солонце, послышалась какая-то возня. Возможно, крупный зверь, судя по производимому шуму. Но ожидаемого контура на фоне черно-звездного летнего неба не было. Вскоре шум, тяжелые шаги стали приближаться к нам. По-прежнему ничего не видно. За бревенчатой стеной раздалось сопение, опять какая-то возня, топот, направляющийся к входу в сидьбу. Медведь! В абсолютной тишине, если не считать комариный писк,
шаги били по ушам, заставляя учащенно колотиться сердце. Надо встречать! С трудом развернули ружье к входу и приготовились к встрече. Очевидно, наша возня с ружьем заставила гостя затаиться, но через пару минут все началось сначала. Нервы на
пределе. Так долго продолжаться не может. Держа ружье наготове, сдергиваем тряпку, прикрывавшую вход. Никого! Тишина. Осторожно высовываю голову. Никого! Включаю мощный фонарик, описывая световую дугу вокруг. Опять никого. Может, затаился сбоку, куда запустить луч света невозможно? Показалось, что в траве что-то блеснуло на расстоянии метра от входа. Может, что-то уронили блескучее? Направил фонарик на блеск и... расхохотался. Товарищ тоже просунул голову в дыру и тоже закатился в хохоте. Напротив входа тесно прижался к земле, поблескивая маленькими глазками, еж. Еж, а не медведь! Вот те на! А грохоту, а шуму! Дальше повезло ежу. Он стал одним из немногих летающих ежей. Запущенный крепкой рукой, одетой в брезентовую рукавицу, он долго летел вдоль склона сопки, хотя выпущенной нами при этом энергии, накопленной для встречи с медведем, хватило бы для  запуска ежа на околоземную орбиту.
А вот сколько было встреч с медведем, всегда они происходили совершенно неожиданно, он появлялся как привидение, бесшумно и мгновенно исчезал. Но ни разу
не бросался на меня, как это многие себе представляют, а может, и желают того. Описанные и рассказанные серьезными людьми трагические встречи медведя
с человеком происходят, как правило, на охоте, при ранении зверя, при ограничении его свободы, при истеричном поведении человека. Охотники верят в так называемый "запах страха". По-разному это явление называют таежные люди, но то, что оно есть, в этом я не
сомневаюсь. Сейчас физиологи обнаружили какие-то особые вещества в поте, выделяемом только при испуге. Возможно, так, но я полагаю, что у человека происходит еще и информационно-энергетический всплеск, воспринимаемый зверем. Исходная природа одна! В легендах о специальной подготовке избранных буддистских монахов для общения и существования в высших духовных сферах говорится об обязательном испытании избранника встречей с тигром, медведем один на один в клетке. Возбужденный зверь должен успокоиться под взглядом человека, уйти в сторону и лечь несмотря на голод. Так ли, нет, но однажды шатун неожиданно подскочил ко мне вплотную и встал на дыбы с явным агрессивным намерением. Шатун есть шатун. Я до сих пор помню жаркое зловонное дыхание, обдавшее меня. Я стоял, честно говоря, ничего не поняв неожиданности. Страха не было совершенно. Не успел испугаться, было больше любопытства. Зверь постоял несколько секунд, дрожа то ли от нетерпения, то ли от
своего страха перед человеком, резко откинулся назад, фышкнул, как выпускающий пар паровоз, и в мгновение исчез в зарослях орешника и молодых пихтушек. Сто процентов опрошенных опытных охотников считают, что стоило мне показать зверю вместо "личика" (по аналогии с Гюльчатай) спину, и мне конец.
Кстати, присутствие медведя нередко выдает ужасный запах. Он сохраняется долго после его прохождения, и это можно считать как предупреждение. На встречу лучше не напрашиваться. Можно обойти, можно обождать, а потом продолжать свой путь. Без дела рисковать не стоит. Мне, скажем, повезло, а кому-то не повезло. Чаще нападение, повторюсь, провоцирует человек. Хотя бешеные и агрессивные индивидуумы встречаются и среди людей, а уж среди зверей...
Гордость и краса дальневосточной тайги — тигр, встречается только в центральных и южных районах Дальнего Востока. Встреча с ним маловероятна, но поведение человека при состоявшейся встрече "без галстуков", т.е. не в зоопарке или цирке, строится на тех
же принципах, что и при встрече с медведем. Мне только один раз довелось выйти на свежий тигриный след. Не скажу, что это было приятно. Я не трус, но появился какой-то магический страх, слабость в коленях. Особенно если учесть, что след шел по густому орешнику-осиннику, и прикидка показала, что я не смогу даже развернуться с ружьем в сторону нападающего сбоку и тем более сзади зверя. Я предпочел изменить маршрут.
Про волков больше рассказывают сказки или воспоминания о далеких былых временах, когда численность этого зверя явно была выше. Сейчас стаи встречаются
крайне редко, и то зимой, и чаще в северных районах региона. У этого зверя, кстати, особое чутье на ослабленных животных, в том числе и ослабленного человека. Особенно ослабленного духом. На волков я обычно внимания не обращаю. Днем двигаешься, имеешь цель, и это волк чувствует, не мешает, а ночью костер охраняет надежно.
В последние годы появилась еще одна напасть - I одичавшие собаки. Природа не терпит пустоты, и там, где нет волков и тигра, нередко формируются стаи бродячих собак. Как правило, они встречаются в пригородах, в дачных районах, но можно встретить и в тайге. Стаи пугливы перед человеком, но вхождение в их  зону, и тем более к их добыче, опасно. Уходят в сторону, увидев в руках хорошую палку. Видно, страх перед ней им знаком с щенячьего возраста от нерадивых и жестоких былых хозяев. Иногда бывает не все просто при встрече со стаей. Традиционно разбежавшись на охоте в разные стороны, я забрался в сопочно-кедровый массив с обильными каменными россыпями, валунами и скальными отстоями на  вершинах. Охота не клеилась, следы все были старые, незнакомая местность просматривалась плохо. Вдруг услышал на вершине расположенной рядом сопки отрывистый собачий лай. Зная, что Иван, главный добытчик нашей команды, ушел с собакой, я обрадовался, решив, что его пес поставил зверя на одном из отстоев. Лай был характерный. Чуть не бегом я помчался вверх, чтобы прихватить зверя. Дичи наверху не оказалось. Было небольшое плато, покрытое огромными, с легковую автомашину, валунами. Благо расположены они были тесно, и я пробирался вперед, перепрыгивая с одного на другой. Вдруг впереди мелькнула собака. Черная, а у Ивана рыжая. Рядом появилась серая. Откуда? До ближайшего села не менее 100 км и те через 3—4 гряды высоченных сопок. Из-за камней выскакивают еще
две собаки, тоже серые. Посмотрел, откуда они выскочили, — там лежала кабанья шкура выгрызенной мездрой вверх. По следам понял, что несколько дней назад здесь были охотники, убили подсвинка, мясо забрали, а шкуру бросили. Что это были за собаки? То ли охотники их бросили, то ли они бросили охотников и вернулись на шкуру (такое бывает), то ли они брошены на одной из таежных пасек и сами добывают себе пищу. Я не сразу сообразил, что собачки готовятся постоять за принадлежащую им шкуру. До меня это дошло после того, как увидел, что собаки окружили меня и начинают подбираться все ближе и ближе. Их спины, хвосты, оскаленные клыки не вызывали никаких сомнений в их намерениях. Собаки крупные, во всех просматривалась примесь овчарок, а может, и волков. Когда дошло, то сразу включились механизмы самозащиты. Не делая резких движений, поднимаюсь на самый большой камень, разгребаю ногами снег для обеспечения подвижности, ослабляю нож в ножнах, вынимаю из патронташа и держу в руке два патрона с картечью. Две пули в стволах тоже меняю на картечь. Голова опущена, т.е. глаза не показываю, а сам боковым зрением наблюдаю за псами. Они
приближаются. Расстояние уже 30—35 метров. Сели и ждут чего-то. Очевидно, или команды от вожака, или смиренного признания моего поражения со всеми последствиями. Иногда то одна, то другая вскакивает, делает быстрый бросок вперед и отскакивает назад. Все, приготовления закончены. Резко вскидываю голову и с разворотом даю дуплет по псам, стоящим сзади. Успеваю заметить, что один рухнул на месте не двигаясь, другой закрутился, словно на короткой привязи, а сам уже переломил ружье, вгоняя одним движением новые патроны, закрыл стволы и вскинул их. Выстрелы прогремели вдогонку ринувшимся убегать. Один пес грохнулся, не завершив прыжок, другой, черный, взвизгнул, огрызнулся и помчался во всю прыть под сопку. Через минуту затихло эхо выстрелов, успокоился и я, затихли подергивающиеся собаки. Не торопясь перезарядил ружье, вышел на след убежавшей собаки. Кровит, и хорошо кровит, но прыжки маховые, мощные. Пусть бежит. Осмотрел лежащих собак. Ошейников и потертостей от них нет, псы красивые, прогонистые, крепкие. Попытался представить иной финал встречи, окажись я без ружья. С двумя бы справился, со всеми...? В запасе был еще один вариант. Медленно, без резких прикрывая спину от нападения сзади, уйти в сторону. Задача - выйти из зоны их интересов. Сейчас  это была шкура, могут быть щенки, сука во время течки, загнанная, но не загрызенная дичь и т.п.
Могут быть встречи, казалось бы, с безобидными животными: изюбрями, лосями. Красивые звери, встреча с ними как праздник, как подарок природы. Но не такие они безобидные. Иногда. Особенно осенью. Нередко бывают случаи, когда быки осенью видят соперника во всем живом, и здесь уже берегись. Я видел у товарища рюкзак, пробитый копытом сохатого, целенаправленно кинувшегося на человека. Человеку ничего не
оставалось, кроме как плюхнуться в болотную жижу между кочек. Зверь пролетел над ним, наступив одной ногой на рюкзак. Это спасло друга, но дыра в рюкзаке,
пробитая копытом банка тушенки и огромный синяк на спине остались на память. Могло быть хуже. Надеюсь, стало понятно, что сюсюкать с этими милыми на первый взгляд животными не стоит.
То же самое случается при встрече с кабанами. Секач опасен всегда, но особенно в ноябре — декабре. Гон! А так этот зверь весьма чуткий и сам старается уйти с дороги. Делает это с неимоверной скоростью.
Нередко меня спрашивают об оружии. Что, я беру с собой в тайгу? Да, я еще и охотник, но в походы, экспедиции оружие с собой не беру. Во-первых, я должен убедить потенциальных читателей-экстремалов (и не только их), что без оружия в тайге не намного опасней, чем с ним. А тащить на себе ружье или карабин (4 кг) и боеприпасы (2—3 кг) — надо ли? Сегодня встретить крупного хищника — большая редкость. А если дела с охраной природы пойдут и дальше в том же темпе, как сейчас, то мы с медведем, скажем, можем встретиться только в музее или зоопарке.
Особенно интенсивно пошло уничтожение уникального животного мира Дальнего Востока с массовым внедрением в регион "восточных" братьев. Что далеко ходить? Вот сообщение из дальневосточного приложения к "АИФ". Цитирую дословно
"... Россия на сегодня — один из главных игроков в "растительно-животном" теневом бизнесе. Мы же стали и одним из  важнейших перевалочных пунктов на
пути экзотических тварей из Азии в весной в Приморье на таможенном посту
задержали гражданина КНР, пытавшегося вывезти КамАЗе из России 768 лап гималайских (краснокнижных) медведей, 24 желчных пузыря косолапых, 1 550
шкурок колонка и 1 600 шкурок соболя, 2 180 "одежек" белок, 64 штуки оленьих пенисов, 142 оленьих рога, 49 кг жира лягушек (для чего надо было убить почти 100
тыс. квакушек) и еще многое-многое другое..."
Как говорится — комментарии излишни. Это только один пост и один задержанный китаец. Так что скоро и перочинный ножичек в тайге не понадобится.
Нет, нож, конечно, нужен. И топор средних размеров. Легким туристическим вы дров не заготовите, а большой таскать тяжело. И то и другое можно использовать и для
обеспечения жизнедеятельности, и... в крайнем случае, для обороны. Но лучше, конечно, не махать топором или ножом перед мордой стоящего перед вами по стойке "смирно" медведя, а тоже выполнить команду "смирно!". Как правило, медведь первый "сдается" и уходит. А если не уходит? Среди них тоже есть бешеные, как и среди людей. А есть раненые, травмированные. Здесь нож или топор может пригодиться. И если нож хорош, если рука не дрогнула, колени не подкосились, то есть шанс выйти победителем. Но самое важное и интересное при этом, что зверь чувствует, что перед ним воин, боец, ЧЕЛОВЕК, и сам уступает дорогу. Я это испытал на собственной шкуре несколько раз. Не скажу, что хочется повторить, но если еще доведется...
В какой-то момент своей жизни я вдруг обнаружил, что хотя в прошлом я отдал долг Родине добросовестной службой на флоте, но ни разу не держал в руках весла, не сплавлялся по рекам, да и вообще могу лишь немного держаться на плаву, но чтобы лететь над волной... — это не про меня.
Самокритично оценив свои возможности, я подумал, а не всегда в экстремальные ситуации попадают чемпионы по плаванию. И нередко оптимальным способом
продвижения к спасению является сплав по реке. Под руками может оказаться даже лодка, оморочка, бат, надувная лодка или плотик. И сплавляться придется дилетанту. Что тогда? Надо испробовать этот вариант выхода из объятий тайги. Первоначально представил
себе это в радужных цветах. Лодка плавно качается на волнах, сама несет тебя к людям, а ты дремлешь, разомлев в лучах чистого осеннего солнца. На реках европейской части России так, наверно, и было бы. Что же получилось у меня?
Действительно, спать в лодке можно. Пригревшись на солнышке, хочется вздремнуть на широких разводьях и плесах, когда река напоминает лениво развалившуюся, ласково и убаюкивающе мурлыкающую кошку. На горно-таежной реке для такого блаженства отводятся минуты. И не дай бог уснуть. Пробуждение будет ужасным. А можно и вообще не проснуться. Широкая и обманчиво спокойная река вдруг сужается до нескольких метров кипящего и сокрушительного потока. Кошечка превращается в ревущего и мечущегося тигpa, то взлетающего на дыбы над  лунами или каменными зубьями, то ныряющего  невероятной высоты заломы, то вгрызающегося в высокий берег крутого поворота, отмывая до блеска приготовленные для объятий сучья и корневища подмытых и нависающих над водой деревьев. Предвидя надвигающуюся опасную встречу по нарастающему шуму, изменениям рельефа просматриваемого впереди крутого поворота, лучше выскочить, пока можно, на берег и выдернуть лодку или иное плавсредство на берег, а самому пройтись вперед, осмотреться и принять соответствующее решение. Чаще моя разведка заканчивалась дальнейшим сплавом по малой, более спокойной, кривизне поворота, реже перетаскиванием поочередно лодки и рюкзака мимо опасного места. После приобретения определенного навыка, закрепленного трехкратным вынужденным купанием первого в жизни сплава, на второй день я уже спокойно доверялся главной, нередко кипящей струе и лихо пролетал мимо всех препятствий. Чуть-чуть, а иногда со сверхнапряжением подгребал веслами, а потом одним веслом (второе сломалось), чтобы удержаться в этой стремнине. Плавающих стволов на горных реках вне паводка почти не бывает, а вот затопленных и полузанесенных галечником, песком и илом более чем достаточно. Хорошо, когда часть сучьев торчит над водой и это какое-то предупреждение об опасности, ориентир. И повод для принятия решения. Если есть на это время. Как правило, отпущено на эти размышления всего несколько секунд, а то и меньше. Надо признаться, что не всегда удавалось
обойти подводные шпильки, острые подводные камни, и я с ужасом смотрел, как на днище моего резинового "корвета" взбухал эдакий прыщ и быстро перемещался от носа к корме. Я абсолютно был уверен, что вот-вот один из них прорвется, верней пропорет днище, но, к моему удивлению, лодка выдержала эти издевательства, за что я очень благодарен и ей, и тем, кто ее создал. В данном случае это была обыкновенная
2-местная "Уфимка", а сейчас торговая сеть наполнена еще более крепкими лодками. По цене они, правда, не всем доступны, и мне тоже, но "шапку выбирают по Сеньке".
На третий день моего сплава река, устав бороться с узкой горной долиной и таежными зарослями, с каменистым руслом и... со мной, успокоилась. По крайней
мере, сделала такой вид, и сйлав превратился из испытания на прочность в удовольствие. А если бы еще и дождь не лил. Дождь прекратился на пятый день, и все дальнейшее путешествие стало праздником для души и тела. Можно было до получаса лежать на сиденье и упругой корме, любоваться необыкновенно синим небом и осенним золотом проплывающих надо мной деревьев, но дремать нельзя. Все равно оставались заломы,
хотя и намного реже. Местами река разливалась так широко, что превращалась в сплошной мелкий шаловливый перекат, на котором даже мизерная осадка "резинки" не позволяла идти сплавом. Приходилось вылезать, брать лодку, как собаку, на поводок и по 200—300 метров идти по воде и скользким. Иногда даже облегченная таким образом лодка садилась на мель и оставшийся в ней тяжелый от сырости рюкзак плотно прижимал ее к окатышам. В таких случаях я превращался в бурлака. Лодка скрипела, упруго сопротивлялась, но ползла по камням, слегка прикрытым водой. Это было не легко, но уже не опасно. И когда впереди над зарослями деревьев показалась знакомая
остроконечная вершина придогордонской сопки, я знал, что поход благополучно окончен, хотя до его окончания оставалось еще два дня.
На этом можно было бы и закончить повествование о моем первом в жизни сплаве, но хотелось бы поделиться несколькими советами неопытного сплавщика с еще более неопытным и вынужденным выбираться из глухой тайги единственно возможным водным путем при наличии, пусть случайном, плавсредства. Помимо перечисленных выше уловок и примеров мини-опыта, проверенных и закрепленных вынужденными купаниями, хотелось бы подсказать следующее:
— надо сразу подавить страх перед рекой и сплавом. Если это не удалось, то... ищите иной способ передвижения, выхода из ситуации;
— позаботьтесь о безопасности или повышении собственной плавучести. Если нет спасательного жилета, а его скорей всего не будет, можно под куртку пристроить несколько закрытых пластиковых бутылок, полиэтиленовых мешочков, набитых сухой травой или мхом... ну еще чего-либолег кого и не быстро намокаемого. В крайнем случае, можно просто пристроить под верхнюю одежду пучки сухой травы, лучше пырея. Понятно, это не идеальный вариант, но несколько минут можно на воде продержаться даже не умея плавать. А иногда, и чаще всего, и нужны всего-то несколько минут. За это время река сама выбросит вас на отмель или иное непотопляемое место. В отношении травы прошу не сомневаться и не улыбаться. Вспомните путешествия на папирусных лодках, "чайки" запорожских казаков, совершавших набеги на турок и... вам станет легче, веры в свою безопасность прибавится;
— не хватайтесь на первых стремнинах за прибрежные кусты, корни, камни и т.д. Желание притормозить огромное, руки сами бросают весла или шест и тянутся
к этим якобы спасительным предметам, но, увы, только вы ухватились, как стремнина тут же выдергивает из под вас плавсредство и... появляется море дополнительных проблем;
— располагаться на "корвете" нужно всегда лицом навстречу вашему курсу. И грести, если это лодка, приходится не как в парковом пруду, а "на себя" и "от себя", что несколько сложнее, но повышает маневренность;
— неплохо иметь под рукой хотя бы небольшой шест. У него многоцелевое назначение. В первый день своего сплава я по недомыслию использовал для отталкивания от торчащих бревен и заломов весло, за что и поплатился. Остался с одним веслом. Перед экспериментом опытные друзья советовали мне сделать одно двухлопастное весло. Они, наверное, совет не для новичка. Оценивая свою ситуацию, я но могу сказать, что, будь в моих руках такое весло, я потерял его в первый день, ибо руки новичка при первой опасности хватаются за что угодно, но не за то, что надо. Случись пойти сплавом сегодня, я бы точно сделал двухлопастное весло. Но к лодке все равно бы его привязал. Так, на всякий случай, как и все, что у вас есть в лодке (на плоту и т.д.), нужно привязать, и надежно. Даже когда лодка переворачивалась, она со всеми подвязками успешно причаливала к ближайшей косе. Рюкзак при этом я всегда заталкивал в большой
полиэтиленовый мешок, и он служил дополнительным спасательным кругом и ориентиром местонахождения лодки;
— на надувном "корвете" не должно быть никаких острых, колющих, рубящих и тому подобных предметов. Даже металлических подковок на сапогах. Рано или поздно они сделают свое черное дело: проколют или прорежут прорезиненную ткань лодки. Я это быстро понял, когда наступил на лежащий на днище топорик, хотя и был он многослойно обвязан тряпкой. Хорошо, что для первого раза он сполз под сапог топорищем, а если бы это был сам топор, тогда носком или пяткой лезвия я продавил бы и защитную тряпку, и днище. Тут же я причалил к берегу и сделал ревизию. Топор перекочевал в рюкзак, туда же нырнул котелок, используемый для сбора попавшей в лодку воды, и заменен эмалированной кружкой с овальной кромкой. Охотничий нож, постоянно цеплявшийся за борта и весла при посадке и высадке из лодки, перекочевал с пояса на шею и стал украшать мою грудь. А чтобы не болтался, я заправил его под куртку. Удобно, всегда под рукой и безопасно;
— на ночь "корвет" нужно как можно дальше вытаскивать на берег и привязывать к чему-либо надежному. Дереву, пню, валуну и т.д. Вспоминаю, как мы ночевали как-то с братом на Бурее, на высокой намытой косе. Вечер был прекрасным. Черно-звездное небо,
прогретый кострищем мелкий галечник, булькающий на костре котелок с карасями и парой чирков, охлаждающаяся в ледяной реке бутылочка с "огненной водой", убаюкивающий шум невидимой в темноте реки... Идиллия. После трудового дня и трапезы уснули мгновенно. Проснулся я от того, что, повернувшись во сне, попал лицом в воду. Откуда?! И тут же сообразил, что у наших ног бьется река и суши остался маленький пятачок нашего ночлега. Рядом звенел от напряжения шнур привязанной к одинокому кусту ивы лодки, рвущейся на волю. Эвакуация была мгновенной. Побросав в лодку вещи, рюкзаки, одежду, мы, нащупывая босыми ногами гребень косы, пошли в кромешной темноте к берегу. Небо было таким же черным, как и все вокруг нас. Чтобы подняться на крутой откос, пришлось по пояс прошагать через отсутствующую днем
проточку. Уже на берегу, придя в себя, мы оценили окончательно ситуацию. Спали мы всего три часа, и за это время и без того могучая река поднялась на 3—4 метра. На наших реках такое бывает. Но мы вспоминали, а кто же из нас предусмотрительно привязал лодку к иве. И привязывал ли? А может, судьба? Скорей всего сработала доведенная до автоматизма привычка.
И совсем в заключение об этой экспедиции хотелось сказать то, что я приберег для главы "Для медиков, и не только..." Ведь пошел я на это рискованное испытание через пять месяцев после перенесенного инфаркта, устойчивой ишемической болезни сердца (ИБС) и срыва сердечного ритма. Конечно, я прошел полный курс лечения, реабилитации, но ИБС и нарушения ритма — это надолго, если не на всю жизнь. Давно сформировавшаяся мечта об экстремальном сплаве оказалась сильней всех медицинских запретов, советов друзей - клиницистов, сопротивления семьи. Я всем дал клятву, что в тайге буду ягненком, на речке гусенком, на переездах до маршрута и от него цыпленком. Кто-то меня не понимал, а кое-кто и понял. Так, фирма "Рабочая одежда" подарила малопромокаемую энцефалитку, друзья с завода им. Горького изготовили по моим чертежам остов станкового рюкзака с колесиками для транспортировки лодки. Мне предстояло пройти до верховий Урми через Баджальский хребет 100 км по лесовозным дорогам и тащить на себе основной рюкзак весом 25 кг и такого же веса лодку, но такой нагрузки я уже сам опасался. Поэтому лодку я тянул за собой как дачную сумку-тележку. Где была необходимость, я переносил основной рюкзак, затем возвращался, одевал самодельный станок с лодкой и переносил его через препятствие. Сразу нести на себе 50 кг было чревато срывом сердечного ритма. Как, впрочем, и 25 кг могли выйти боком. Выйдя из поезда на ст. Могды и видя далеко впереди желанный хребет, я уже забыл обо всех страхах. Вперед и только вперед! И надо сказать, что стабильная и немалая физическая нагрузка, но во имя мечты, игра с опасностями сплава, непрерывная череда стрессов,
крайне ограниченное питание (20 % от нормы), дискомфортные ночевки без палатки и спального мешка у костра при начинающихся ночных осенних заморозках не
прошли для организма бесследно. Ты, читатель, предполагаешь катастрофу. Нет! Наоборот! Пройдя 300 сложных километров (это по карте и курвиметру, а по
факту на сотню километров больше), я ни разу не схватился за сердце, ни разу не чихнул и не кашлянул, несмотря на купели в ледяной воде и непрерывный дождь в течение нескольких дней, ни разу не раскисал в мечтах о съедобных деликатесах, не сожалел об взлетающих за каждым поворотом утках. Я шел вперед. Задача — пройти через эту глухомань и выйти! И я вышел! Не скрою, что я принимал минимальную дозу (поддерживающую) антиаритмического препарата, и все. Но их носят с собой многие "сердечники", и не исключено, что такой человек попадет в экстремальную ситуацию с
этим препаратом в кармане. Другое дело, что минимальная доза предусматривает тихую, спокойную жизнь возле дивана, холодильника и телевизора, и уж никак не на бешеной стремнине с поломанным веслом. Значит, есть в таком контакте с природой и свои плюсы. Насыщенный кислородом и биологическими активными таежными ароматами воздух, обычно не соблюдаемое, а здесь вынужденное воздержание от излишнего питания, употребление чистейшей живой воды горной реки, витаминные растительные добавки в вечерний чай, целеустремленность сделали свое дело. По возвращении ЭКГ была значительно лучше исходной. Кардиолог даже не поверила, что это моя электрокардиограмма.
Есть еще опасность, возможность встречи с которой надо иметь в виду. Опасны могут быть люди. Не все встреченные в тайге имеют доброе, отзывчивое сердце и чистую душу. Экономическая неустроенность толкнула в тайгу массу откровенных потребителей, нередко алчных, беспощадных и бессердечных. Это еще не худший вариант. Упомянутый выше мой друг Макар однажды почти час лежал на снегу у своего барачка под дулом карабина. Заканчивался сезон, и Макар собирался на другой день выходить из тайги, выносить всю добытую пушнину. Расслабился, вышел из барачка наружу, а в кустах раздался лязг затвора и команда "лежать". А что делать, лежал до сумерек. Когда стемнело, неизвестный растворился в тайге, прихватив всю сезонную добычу и приведя в негодность ружье и лыжи хозяина участка. В газетах проскальзывают иногда сообщения
об уголовниках, дезертирах, пытающихся скрыться в тайге. Если уж удалось вырваться из объятий тайги, то постарайтесь не попасть в руки негодяя. Присмотритесь, а кто там впереди? Мне везло, у меня гнусных встреч не было. Очевидно, это подтверждает истину, что хороших людей больше.
Недавно мне довелось в Магадане встретить интереснейшего человека. Женщина, врач, заядлый рыбакохотник, и все это в одном лице. Много лет проживая на просторах Магаданской области и крепко полюбив эту окраину России, она со светящимися глазами рассказывала о своем увлечении, сожалея, что командировка помешала открыть сезон подледного лова хариуса. Присутствующая при этой встрече коллега пришла в ужас, узнав, что наша героиня предпочитает рыбачить одна и не берет при этом с собой ружье. Ответ был запоминающимся: "А зачем? Медведи ходят, но зачем я им? А человек... какой бы он ни был, пусть последний подонок, я все равно выстрелить в него не смогу..." И
подумав добавила: "Нет, не смогу!" Классическое смешение отваги, смирения и доброты русского человека! А порядочность в итоге, как правило, проигрывает! Остается только пожелать этой красивой, хрупкой, увлеченной женщине добрых встреч в тайге.
Говоря о безопасности пребывания в тайге, мы не коснулись еще одной темы. При организованных переходах, туризме, охотничьем промысле и прочем природопользовании нужно иметь привычку брать с собой медицинскую аптечку. Возможно, это громко звучит, но что-то по типу автоаптечки иметь надо. Правда, автоаптечку возит автомобиль, и это надо учитывать при комплектовании рюкзака. Кроме вас никто этот рюкзак не понесет, а к концу похода иголка  гирей станет. Что нужно? Бинт или перевязочный пакет средних размеров, широкий бинт, йод (в надежной упаковке), обезболивающее средство, валидол, активированный уголь, желудочные и желчегонные таблетки на случай пищевого отравления или употребления заведомо недоброкачественных продуктов. Все это может понадобиться или вам, или коллегам. Тяжелые и малоэффективные жгуты легко заменяются подручным материалом. Уверен, дай волю в составлении походной аптечки специалисту "скорой помощи" или травматологу, они внесут в список шину, трахеостомную трубку и даже носилки. Кому только носить их и кого носить? Самовыносы истории экстремальной медицины неизвестны. Самовыползы — да, а самовыносы — нет! Многие рекомендации содержат в перечне аптечки антибиотики и другие противовоспалительные средства. Включать их или не включать — вопрос дискутабельный. Как врач я против. Мало ли что могут замаскировать антибиотики, принятые самостоятельно задолго до встречи больного с врачом. С другой стороны: когда таежный человек с острым воспалением легких после купания в полынье или обширной гнойной раной головы после встречи с медведем попадет в руки медика? Понятно, что не скоро. Не надо обладать глубокой медицинской подготовкой,  чтобы сообразить, когда надо принимать антибиотики. Конечно, лучше, если вы предварительно, до похода,
проконсультировались о возможности и необходимости применения имеющихся в вашей аптечке препаратов. Надо не забыть взять с собой ваши лекарства, т.е. те, которые периодически нужны вам. И могу только сказать, что в экстремальных условиях организм обычно великолепно справляется с простудами и прочими воспалительными заболеваниями. А если ему еще и помочь...
При очередном еженедельном (суббота, воскресенье) выходе на путик - охотничью тропу - я добрался утром на машине до основного распадка, в
самом верховье которого был спрятан меж высоких сопок барачек. Машина развернулась и ушла, моргнув на прощание в предрассветных сумерках красными огоньками фонарей, а я взвалил на плечи тяжеленный рюкзак и бодро зашагал по тропе. Кроме обычного груза я нес целую шкуру крупного подсвинка, предполагая использовать ее для приманки на пушного зверя. Это дополнительно 25—30 килограммов. Буквально через 200—300 метров предстояло перейти неширокую, но коварную горную речку. Я легко ступил на лед по натоптанной тропе, сделал несколько шагов и... очутился по грудь в проломленной моим весом полынье. Вода яростно кипела вокруг и упорно тащила меня дальше, т.е. под лед. Холода в тот момент я не чувствовал. Первая мысль - устоять! Тяжелый груз, очевидно, был большим препятствием для бешеной речки, он не позволял легко расправиться с моим телом. Широко расставив ноги, я мощным броском через спину сбросил рюкзак, как можно дальше на лед, придерживая его за одну расстегнутую лямку.
Убедился, что он прочно лежит на шершавом заснеженном  льду, и, аккуратно подтягиваясь, начал выбираться на лед, упираясь в противоположную кромку ногами. Получилось. Добравшись до рюкзака, я оттолкнул его дальше и, используя как якорь,
отполз от полыньи еще на метр. Встал на колени. Лед держит. Поднялся на ноги, встал во весь рост. Сделал несколько шагов до берега, волоча рюкзак за собой. И только на берегу до меня дошло, что я только что мог утонуть, а если не утонул, то должен
замерзнуть. Мороз за 30°С. Не должен! Оцениваю береговые завалы и быстро сооружаю под одним из них костер. Спички, упакованные по описанному выше способу, сохранились и дополнительных проблем не создали. Наломав множество сухих, как мне казалось, замшелых еловых ветвей из заломной трухлявой ели, я получил неплохой костер. Как
оказалось, горел в основном мох. Этого было достаточно, чтобы быстро раздеться у огня, отжать брюки, нижнее белье, портянки и носки. Сделал попытку подсушить тряпье, но понял, что после сгорания мха и лишайника еловые ветки гореть не собираются. Больше дыма. А других дров рядом нет. Еще быстрей надеваю начавшую дубеть одежду. Постепенно одежда обледеневает, становится колом. Что делать? Новое и более удачное кострище или активно двигаться к барачку, где меня никто не
ждет? Двигаться! Чувствую, что еще несколько минут, и я буду в ледяном саркофаге. Отстегиваю от рюкзака шкуру и прячу ее под валежину, надеваю рюкзак, а это не менее 20—25 кг, беру ружье и...рысцой по тропе к барачку. Минут через 10 от меня
повалил густой пар. Не останавливаясь, я бежал I около 4—5 км, пока не ввалился в барачек. Сбросил рюкзак, напихал полную печку сухой лиственничной лучины вперемежку с берестой и поджег.  Печь поняла, что нужно хозяину, и загудела с первой минуты. Тепло начало растекаться от железных боков. Я запер изнутри дверь, чтобы не упускать  печной жар, и, не успев начать мерзнуть после бега, начал раздеваться и развешивать одежду для просушки. Минут через пять печь была красной и быстро прогрела промороженный воздух до комнатной  температуры, а еще минут через 5—7 я уже сидел на нарах, под потолком, полностью раздетый, и принимал подобие сауны. Вскоре я потел уже от жара печки и теплого барачка. В этот день я никуда | не ходил, кроме дополнительной заготовки дров ничем не занимался. Еще пару раз нагнал максимальную температуру и хорошо пропотел. Спал прекрасно, утром никаких признаков простуды не  было. Таблеток я, естественно, не принимал.
Мощным защитным фактором при нахождении в тайге является умение ориентироваться на местности, в пространстве. Отлично, когда есть современный навигатор. Чаще, и как правило, его нет. Что тогда? Есть тысячи способов определения сторон света, но достоверность их чаще от + до — 30°, а то и больше. Не все, что
описано в специальной литературе по приметам запада России, соответствует Дальнему Востоку. Верней всего ориентироваться по солнцу, Полярной звезде (если они
видны) и надежному ориентиру на местности. Это может быть река, примечательная
это далекая радиотелемачта или иное творение рук человека. В любом случае нужно уметь сопоставлять умозрительно или, как теперь модно говорить, виртуально
место своего фактического нахождения с картой данного района бедствия. Хотя карты у вас нет. Если есть, тогда проблем меньше. Можно подняться на близрасположенную сопку и сориентироваться на ее вершине. Здесь важно не потерять ориентир при спуске. Часто так, с вершины видно все прекрасно, спустился до первых деревьев, а от них видимость нулевая. И все! Нужно этот момент предвидеть и взять на вооружение
еще несколько второстепенных ориентиров: противоположная сопка, ручей или река, направление ветра, тип деревьев и т.п. Нет такого места на Дальнем Востоке, где бы я не встречал пусть и заросшие, но просеки, оставленные геологами, лесоустроителями, геоде-
зистами. Как правило, они имеют направление "север—юг" или "запад—восток".
Идти по ним намного легче, чем по девственной тайге. А если еще правильно взять на-
правление, т.е. к людям, то считайте такую просеку как подарок ваших предшественников. Намного облегчает ситуацию компас. Лучше его иметь, отправляясь в заведомо незнакомое место, чем не иметь. И пусть всегда он будет в кармане рюкзака. Его
присутствие оправдано.
Есть еще один вид ориентации. В нашей сутолочной жизни мы совершенно не учитываем фактор генетической памяти. Недавно нашлись прозорливые и смелые
люди, начавшие учить плавать грудных младенцев. Обоснованием нестандартного метода воспитания послужила эволюция человека, корни которой уходят не только в глубь тысячелетий, но и в глубины морской пучины. И память о тех временах, срабатывая на подсознательном уровне, заставляет крохотного человечка плавать, т.е. выживать.
Наблюдение за маленькими детьми может дать нам еще немало открытий. Интересно наблюдать сейчас за внуком. Собственными детьми заниматься было некогда. Работа затмевала все. Так вот, недавно, имея 4 года от роду, он ушел из детского сада, намереваясь показать другу свои игрушки. Впереди его ждали несколько перегруженных перекрестков, автобус, металлические двери подъезда. А он шел, уверенно вел 3-летнего друга. Беглецов перехватили на автобусной остановке. Ребенок получил свое за излишнюю самостоятельность, но я задумался, глядя на маленького путешественника:
как ему удалось правильно пройти половину пути? Случайно ли это? Только ли зрительная память сработала? А может быть, есть еще внутренний компас-путеводитель? Тот, что ведет перелетных птиц. А вскоре я частично получил ответы на некоторые вопросы. Мы заканчивали весенние дачные работы, но задержались с выездом в город. Машина забарахлила, и пришлось внепланово уделить ей время. В лесу оставались несколько банок, установленных для сбора березового сока. Внук с удовольствием принимал участие в этом приятном деле. Видя, что у меня не складывается с машиной и временем, дочери предложили сходить в лес, собрать сок и посуду. "Заблудитесь!" Но тут вмешался внук, заявив, что он проводит старших. Я, естественно, усомнился в такой затее, но согласился. Из интереса. Через час сборщики сока вернулись. У дочерей "квадратные" глаза от удивления, а внук гордый своей полезностью в столь великом деле. Он не нашел всего одну банку из шести. Это притом, что все банки были замаскированы. Старшие
выступали только в качестве носильщиков.
В связи с этим вспомнился один интересный человек, с которым свела меня жизнь в кабинетах краевого комитета профсоюзов работников лесной промышленности. В возрасте около 70 лет у А.В. Кузнецова было две записи в трудовой книжке. Первая — призван на действительную военную службу, это в годы войны, а вторая — принят техническим инспектором крайкома профсоюза. Неоднократно проводя совместно вечера в командировках, я услышал от этого скромнейшего человека интереснейшие рассказы-эпизоды из его фронтовой жизни. Определили его, сугубо городского парня, выпускника технического вуза, на должность офицера связи при штабе какого-то соединения. Доверия
телефонной связи не было, радиосвязь была редкостью, а пакет с конкретным приказом был надежней. Как правило, доставлять их приходилось ночью. И раскрылся необыкновенный талант у человека. Получив задание и взглянув на карту, он уходил в ночь, один, в незнакомую местность, минуя наши, а иногда и немецкие посты, и всегда приходил в точно назначенное место. Интересно было и то, что если рядом находились
двое обязательных сопровождающих, а это означало обязательные советы, поправки и лишний шум, то Адриан Васильевич нередко сбивался. Когда он выявил эту особенность коллектива, то стал ходить один. Больше он ни разу не сбивался. После войны он опять стал городским жителем, но я видел, как, приехав в отдаленные леспромхозы, где он бывал лет 10— 15 назад, шел Адриан Васильевич по изменившемуся поселку или
нижнему складу, опустив голову и не глядя по сторонам, но всегда приходил в нужное место. Я только представлял, как было там, где стреляют, подкарауливают, усеивают минами поля и т.п. Что его вело, направляло, сохраняло? Скорей всего сохранившийся от далеких предков врожденный талант следопыта, разведчика, кочевника, путешественника, и сохранившийся в зрелом возрасте, что бывает редко. Как тренировать инстинкт
ориентации — не знаю, но уверен, что эта тайна будет со временем раскрыта.
А теперь, в заключение, о второй позиции обеспечения безопасности.
Считаю необходимым сказать, что не только о безопасности человека в тайге надо думать. Необходимо защищать и тайгу от человека. Главная опасность — брошенные, особенно в панике, костры, окурки, горящие спички. Мы уже касались этой темы выше, но должен повторить еще раз — большая часть лесных пожаров возникает по вине человека. Привычный лозунг "Берегите лес от пожара" реализуется, к сожалению, только на уровне морального облика человека. Стандартом этакого негодяя, врага леса, стал изображаемый на плакатах, в кинофильмах былых времен заросший щетиной браконьер со звериной рожей. Нехороший человек браконьер, но точно могу сказать, что ни один из них не поджег лес. Лес ему нужен, он хоть и незаконно, но его кормит. Чаще беды идут от новых любителей природы, гладких, сытых, беспечных, налетающих на тайгу на велико-
лепных автомашинах, оставляющих после себя горы бутылок, объедков, мусора и непотушенные костры. И попробуйте сделать им замечание по этому поводу...
Как бы тяжко ни было находиться, заблудившись, в тайге, надо помнить, что даже в этой ситуации лес тоже нуждается в вашей защите.
Не будет тайги, трудно даже представить, что и сколько мы потеряем.

Песня туриста-экстремала
Слова — автора. Музыка — произвольная.

Песня в дорогу

Душа не то,
о чем кричат с эстрады,
Душа не то,
о чем «вопят» попы,
Душа не только
сердце и отвага.
Душа компас, что должен нас вести. – 2 раза
И если нет души
или компаса,
не стоит в горы лезть
или ходить в моря.
Купи себе полкило мармелада
и сядь у телевизора с утра. – 2 раза
А мы прошли сквозь дебри
и туманы.
И были тропы, звери и пурга,
И на вершины, к звездам
и... романам  
Нас вывела бродячая душа.  -  2раза
Рюкзак тяжел,
а на душе все легче.
Горят подошвы,
а душа поет.
Так запоем и мы —
все вместе!
И все - кто с нами -
пусть нам подпоет.  – 2 раза


Глава VIII
ДЛЯ МЕДИКОВ И НЕ ТОЛЬКО…

ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ восприятие тайги и возможных стрессовых состояний, которые она может подарить с избытком, плавно переходящее в благие намерения и пожелания, мало чего стоят, если за ними нет объективных инструментальных медицинских исследований. Венец любого научного поиска выражается языком математики, цифрами.
Оба похода сопровождались детальным медицинским обследованием добровольца до и после похода, но более углубленно они проводились во втором походе, состоявшемся в начале апреля 2000 года. Основные условия проведения эксперимента изложены во введении и фрагментарно во всех предыдущих главах. Доброволец, т.е. автор, представлен для удобства изложения материала в третьем лице.
Обследование проводилось за 3 дня до начала эксперимента, на второй день по возращении в Хабаровск и через месяц, т.е. предполагаемого периода полного восстановления. Выполнялись рутинные функциональные исследования (АД, пульс, ЭКГ), иммунологические лабораторные и неинвазивные комплексные исследования с
применением авторских компьютерных программ "Валеокомп" и "Фит-стад" проф. С.А. Душанина (Киев)*.
Предстартовое клиническое обследование и анамнестические данные подтвердили наличие хроническогогастрита, гепатохолецистита, варикозного расширения вен нижних конечностей, остеохондроза поясничного отдела позвоночника.
Эксперимент проходил следующим образом. Доброволец был доставлен автомобилем до с. Дегордон Хабаровского района и начал передвижение на север в условиях бездорожья, ориентируясь по солнцу и реке Урми. После трех суток усиленной работы на фоне полного голодания и трех ночевок у  костра на лапнике, уложенном на снег, почувствовал боли в области желудка, периодически затухающие, особенно после употребления талой воды из наледей. К вечеру четвертого дня появилась накатывающая и почти беспричинная
слабость. К ночи обстановка усугубилась начавшимся снегопадом вперемежку с дождем, снег стал мокрым и еще более труднопроходимым, вдоль реки пошли почти сплошные наледи.
Была пройдена половина пути, т.е. около 100 км, но впереди предстояло преодоление перевала высотой более 800 м и протяженностью подъема около 20 км. На
фоне непонятного нарушения здоровья и сюрпризов погоды было принято, как оказалось потом, очень правильное решение — вернуться назад. Уже знакомая трасса, возможность идти порой по своим следам, а не пробивать новую тропу позволили преодолеть весь путь за 3 дня. На обратном пути желание пить было сильнее чувства голода. Времени на приготовление чая не было, подгоняла непогода, и в употребление шла только натуральная талая вода. По-настоящему жажда была утолена горячим чаем при возвращении в Дегордон. Позади было семь дней пути, 6 ночевок в тайге у костра и
200 км маршрута. По возвращении в Хабаровск были проведены еще до обследования дезинтоксикационные мероприятия. Аутоинтоксикация — стандартное состояние при длительных голоданиях.
Основным средством дезинтоксикации после подобного острого эксперимента или случая считал и считаю баню. В любом варианте, будь то русская баня или сауна, лучшей расшлаковки организма природа не изобрела. Есть фармакологические и иные медицинские способы дезинтоксикации, но это на крайний случай. После первого похода хватило березового сока и жарко натопленной бани гостеприимного жителя с. Дегордон
А. Рысьева. Переночевав у него и не найдя попутной машины до Биробиджана, я бодро отправился пешком и легко преодолел по горной дороге еще около 20 км за 4 часа, пока не подобрала попутка. И это на седьмой день голодания. К баням у меня особое уважительное отношение как к лекарству от многих болезней. Многие из них врезались в память. Как забыть первое посещение настоящей сауны в Прибалтике, прекрасную
баню на берегу горной речки у А.Тяна, построенную мною для включения в лечебный комплекс сауну водолечебницы курорта Кульдур или маленькую баньку на пасеке у того же Макара и у дома Васи, где мы много раз снимали усталость и стрессы после охотничьих похождений. Как забыть небольшую, но уютную и приправленную кавказским гостеприимством баньку Георгия Ходова в Магадане, где мы успешно сняли мощную нервно-психическую перегрузку. А какой лечебной силой обладают бани при профилакториях и санаториях знаменитой Паратунки на Камчатке! Баня плюс мине-
ральная вода! Это сказка, претворенная в жизнь.
После второго похода у меня была великая надежда на дезинтоксикацию в собственной бане на даче. Родственники прониклись желанием помочь мне и за несколько часов восстановили разобранную на зиму печь. В норме эта работа заняла бы 2—3 дня. Но... баня на этот раз не помогла. Приятно было прогреться, пропариться, но самочувствие не улучшилось. Это-то и укрепило меня в мысли, что поломка в организме более серьезная, чем я предполагал. Коль общее состояние после бани не улучшилось, то одновременно с запланированными исследованиями была проведена фиброгастроскопия. Диагноз: эррозивный антральный гастрит, множественные язвы желудка и 12-перстной кишки.
Одновременно с постепенным вхождением в питание была начата лекарственная и физиотерапевтическая противоязвенная терапия. При проведении повторной ФГС были взяты пробы на Н. pylori, оказавшиеся положительными. В данной ситуации легко напрашивается вывод о стрессорном и геликобактерном патогенезе язвенной болезни, хотя мы считаем необходимым сделать акцент на еще один фактор. До сих пор считается не раскрытой тайна талой воды. Биологическая активность ее уже не вызывает ни у кого сомнений. Но то, что ценно при целенаправленном и разумно дозированном лечебном применении талой воды, может обернуться агрессивностью при частом употреблении. В данном случае слизистая желудка и 12-перстной кишки не была защищена какой-либо пищей, а свойственная талой воде стимуляция секреторного аппарата не могла не вызвать
изъязвления поверхности гастритического желудка и ДПК. Исследуемый не сразу осознал формирование "порочного круга": боль — прием талой воды — анальтезирующее действие воды на короткое время — усиление секреции желудка — боль. И даже когда осознал — разорвать этот круг было уже невозможно. Не случайно у коренных народов Приамурья не принято употребление талой воды. Остается пожалеть, что "цивилизованный" мир не прислушивается к их советам. Основные показатели функциональных исследований оказались стабильными. АД на всех этапах исследования было 120/80 мм. Hq, пульс 68—74—72, ЭКГ без патологии. Гипертрофия левого желудочка выявляется на протяжении всей жизни. Вес 95—86—92 кг.
Исходное состояние показателей клеточного иммунитета (методом Е-розеткообразования) характеризовалось умеренной лейкопенией, снижением относи-
тельного и абсолютного числа тотальных Т-лимфоцитов, субпопуляции Т-теофилинчувствительных лимфоцитов, снижением ИРИ (иммунорегуляторный индекс =
Т-теофилинчувствительных/Т-теофилинрезистент- ных), снижением числа В-лимфоцитов.
Показатели лимфоцитов (отн. и абс.), активных Т- лимфоцитов, субпопуляции Т-теофилинрезистентных лимфоцитов, НСТ-тест - в пределах нормы.
При анализе показателей по окончании эксперимента выявлена тенденция к повышению числа лейкоцитов за счет повышения количества нейтрофилов и снижения лимфоцитов, что ведет к повышению фагоцитарного профиля.
Аналогичные изменения были выявлены другими исследователями при изучении стресса. Установлено повышение тотальных Т-лимфоцитов и субпопуляции теофилинчувствительных лейкоцитов, повышение функциональной активности нейтрофильного звена (в НСТ-тесте). При этом отмечалось снижение уровня "активных" Т-лимфоцитов, субпопуляции теофилинрезистентных лимфоцитов. Показатели В-лимфоцитов и ИРИ хотя и снизились, но существенных изменений не претерпевали.
Через месяц восстановительного периода и лечения язвенной болезни показатели иммунитета характеризовались следующим образом: нормализовались показатели Т-клеточного звена иммунитета и ИРИ; функциональная активность нейтрофильного звена (в НСТ- тесте), количество нейтрофилов. Повысилось содержание лимфоцитов (отн. и абс.), показатель содержания лейкоцитов вернулся к исходному уровню. Показатель
В-лимфоцитов — без существенной динамики.
Однозначно трактовать усугубление Т-клеточного иммунодефицита непосредственно после эксперимента сложно, так как сама экстремальная ситуация
(стресс), так и язвенная болезнь приводят к снижению показателей Т-клеточного звена иммунитета. Быстрое восстановление этого показателя подчеркивает его временный и неглубокий характер.
Несомненно, что стресс послужил провоцирующим моментом для развития язвенной болезни у испытуемого, для которой уже имелись предрасполагающие
условия (наличие геликобактерной инфекции, исходный Т-клеточный иммунодефицит). В пользу последнего говорит и тот факт, что при исследовании показателей иммунитета после лечения язвенной болезни и восстановительного периода показатели Т-клеточного звена йормализовались и стали выше исходных (до эксперимента).
Неинвазивные методы автоматизированных компьютерных программ по С.А. Душанину позволили исследовать профили: иммунный, липидный и липопротеидный, углеводный, адаптационный, кардиореспираторный, регуляторный, психоэмоциональный.
Иммунная система до похода в целом оценивалась "посредственно" (отмечалась слабость гуморального звена). Сразу после похода показатели оценивались как
"хорошо". Через месяц несколько снизилось количество IqG, в целом же состояние иммунной системы оценивалось как "хорошее", что четко коррелируется с представленной динамикой Т-клеточного звена иммунитета.
Претерпел изменение липидный и липопротеидный профиль. Увеличилось количество общего холестерина крови после похода, но в пределах нормальных величин, т.е. с оценкой "очень хорошо" — "хорошо"— "очень хорошо".
Индекс атерогенности (апо-В/апо А-1) исходный - 1,13, по окончании эксперимента - 0,82, спустя месяц - 1,19 (норма - 1,00). Повышение индекса атерогенности связано, вероятно, с повышением количества липопротеидов низкой и очень низкой плотности и соответственно повышением триглицеридов в ответ на нарушения основных обменов веществ, нарушения функции печени, проявлений язвенной болезни. Повышение индекса атерогенности ведет к росту риска ИБС, хотя на фоне длительного голодания и выхода из него у этого показателя должно быть другое объяснение. Переход, в частности, на нормальное питание в короткий срок после длительного голодания, естественно, способствовал значительному увеличению циркулирующих в крови липидов.
Профиль углеводный (глюкоза крови) везде оценивается как "хорошо" (от 105 до 90 мг/дл). Особо подчеркиваю, что, несмотря на голод, этот показатель оставался хорошим, и это говорит не только о нормализации его в процессе похода, но и больших резервах организма.
Профиль кардиореспираторный характеризовался, прежде всего, таким показателем, как МПК (максимальное потребление кислорода): исходная величина 22
мл/кг — "плохо"; после похода — 30 — "плохо"; через месяц — 27 — "плохо". На фоне недостаточной предварительной тренированности просматривается все же
тенденция к улучшению.
Синхронно кардиореспираторному профилю произошли изменения и в адаптационной системе, по выходу из тайги увеличился резерв кардиореспираторной
производительности, процент от должного МПК с 47 повысился до 58 через месяц.
    
Стабильно хорошими были показатель вегетативной и индекс вегетативной регуляции, чего нельзя сказать о профиле психоэмоциональном (54 усл.ед. исходно —
"плохо", 73 на 10-й день похода — "посредственно", 67 — через месяц — "плохо"). Примечательно, что после эксперимента он стал все же выше.
Содержание креатинфосфата в скелетных мышцах, определяющего уровень силовых и скоростно-силовых возможностей, изначально оценивался как "очень хо-
рошо" (16,0 мк/г), а к концу похода с той же оценкой, но незначительным снижением (15,4). Сохранение одного из ответственных за поддержание энергетического уровня организма компонента в течение 10 дней голода, причем на фоне непрерывного "сжигания" ежедневно не менее 3 500 ккал, остается загадкой. Через месяц содержание креатинфосфата увеличилось до 17,мк/г. Объяснение этого феномена скорей всего в индивидуальной особенности организма исследуемого.
Изменения по ЭКГ проявлялись только на момент окончания эксперимента умеренными нарушениями метаболизма, что дополнительно манифестирует об интоксикации организма, нарушениях жирового и белкового обмена.
Суммируя представленные выше материалы, можно сделать следующие выводы, понятные, надеюсь, всем:
1. Длительное нахождение человека в экстремальных условиях дальневосточной тайги вызывает ряд негативных, но легко компенсируемых отклонений от нормы показателей физического состояния, иммунологического статуса, липидного и белкового обмена, что может привести к стрессовым поражениям некоторых органов и систем при наличии к
этому предрасполагающих факторов.
2. Резервные возможности организма человека позволяют в экстремальных условиях (голод, холод, одиночество и др.) переносить длительное время (до 10—14 дней) физическую нагрузку средней и более высокой степени тяжести, обеспечивающую
реальную возможность выхода из экстремальной и даже стрессовой ситуации.
3. Длительное пребывание в экстремальных таежных условиях оказывает тренирующее действие на общее физическое состояние, уровень вегетативной регуляции, адаптационных механизмов, некоторые стороны углеводного, липидного и белкового обменов.
4. При комплектовании коллективов и групп организованного природопользования, туристов, спасателей и другого населения для работы в условиях тайги необходимо предварительное углубленное медицинское обследование с целью выявления и
исключения лиц, имеющих предрасположенность к стрессовым заболеваниям.

Таблица 1 ИММУНОЛОГИЧЕСКИЕ ПОКАЗАТЕЛИ ИСПЫТУЕМОГО
Показатели
Исходные (04.04.2000г)
1 исследование (17.04.2000г)
2 исследование (18.05.2000г)
Количество лейкоцитов
4,2х109
5,4х109
4,0х109
Количество лимфоцитов, %/абс.
43/1,806 х109
341,83 х109
49/1,96 х109
Количество нейтрофилов, %/абс.
48/2,01 х109
58/3,13 х109
46/1,84 х109
Количество моноцитов, %/абс.
7/0,28 х109
8/0,43 х109
4/0,16х109
Количество эозинофилов, %/абс.
2/0,08 х109
0
1/0,04 х109
Е-РОК (СД2) , %/абс.
19/0,343 х109
55/1,01 х109
44/0,86 х109
Количество Вс3, %/абс.
8/0,14 х109
12/0,22 х109
6/0,117 х109
Количество Д-лимфоцитов, %/абс.
0
0
0
Количество О-лимфоцитов, %/абс.
73/1,31 х109
33/0,60 х109
50/0,98 х109
Т-«активные» лимфоциты, %/абс.
27/0,48 х109
12/0,22 х109
247/0,47 х109
Т-активные с туберкулином, %/абс.
11/0,19 х109
15/0,27 х109
8/0,15 х109
Теофилинрезистентные лимфоциты, %/абс.
15/0,27 х109
4/0,07 х109
14/0,27 х109
Теофилинчувствительные лимфоциты, %/абс.
1/0,01 х109
54/0,99 х109
30/0,58 х109

27/1,04
65/0,65
19/1,0



В.Н. Завгорудько

Сердце экстремала


Песня в дорогу





Что сердце? Орган или сталь?
И нам его совсем не жаль.
Не помним мы в пути о нем,
Лишь песни иногда споем.

В коленях от натуги дрожь,
А ты вперед идешь, ползешь,
Горит к чертям адреналин,
И ты в тайге один! Один!

Знай, нет метрических систем
Измерить сердце, а затем
Определить его ресурс
И в жизни выбрать верный курс.

Тайгу сегодня сердце мнет,
А завтра в горы поведет,
Горит в любви не день, не год.
А верный курс? - всегда не тот.

Не так живешь, не то поешь,
Не отличил от правды ложь,
Терял, искал свою искру.
Эх, лучше я в тайгу уйду!

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Я СТОЮ на вершине сопки Ко. Высота 2003 м. Не много по мировым меркам, но это самая высокая вершина Сихотэ-Алиня и юга Дальнего Востока. Зачем я на нее забрался? Слово "романтика" постепенно изживается из родной русской речи в своем первоначальном значении, но она есть! Желание где-нибудь небрежно бросить фразу "я был на самой высокой сопке материкового ДальнегоВостока"?
Ну и что? Кто-то посмотрит на тебя с уважением и кто-то с недоумением, а большинство и не узнают об этом. "Зуд в коленках и пятки чешутся". Эта фраза звучит среди моих друзей как пароль: пора собираться в тайгу. Не важно зачем. Но собраться и идти. Все перечисленное понемногу смешалось, забурлило в крови и вытолкнуло в очередной поход, на очередную вершину. Но самое главное — было огромное желание почувствовать и оценить ту обстановку, в которой погибли двое ребят, студентов нашего университета. Подъем тяжелый, затяжной. По подсчетам безымянного специалиста, энергозатраты человека на единицу подъема равны десяти единицам прохождения по равнине. Значит, 2 км высоты равны 20 км ходьбы по горизонтали.
Но 20 км я пройду за 4 часа, не потея и не испытав особого утомления, а здесь я потерял почти 3 кг веса за те же 4 часа и подумал, что арифметика скорей всего неправильная. Если рассчитать подобным образом восхождение на Эверест, то 8 км х 10=80 км. Такое расстояние я пройду за сутки, может быть, чуть быстрей, миллионы людей пройдут это расстояние за 2—3 дня, а вот Эверест поддается единицам. Очевидно, необходимо разработать усложняющие и увеличивающие коэффициенты. Даже в официальном туризме одинаковый километраж и категорийность маршрута, скажем на Валдае и большей части Дальнего Востока, должны оцениваться по-разному.
Отложим арифметику, уступим место поэзии. Как писала бывшая дальневосточница Римма Казакова:
Мне нужны эти сопки
в закатном огне,
чтоб весенние соки
не сохли во мне.
И действительно, красота вокруг неописуемая. Можно любоваться часами великолепным пейзажем, впитывать таежные ароматы, поглощать пронизывающие солнечные лучи, вгонять в память и кровь увиденное. Полюбовался, а теперь за дело. Да и холод начинает донимать, хотя тепло, середина сентября. Благо с погодой повезло, солнечно. Ветер на вершине явление постоянное. Он или часть традиционных материковых ветров, или местного происхождения из-за разности температур воздуха у подножия и на вершине, на южном и северном склонах. Ветер и подковообразная форма гребня явно искажают направление эха. Участие в отражении звука принимают и расположенные почти параллельно с обеих сторон сопки. Лежащее чуть ниже плато может создать иллюзию подножия и при плохой видимости, в тумане, при дожде или снегопаде, сумерках способно увести человека от основного маршрута и даже заставить ходить его по кругу. Звуковые сигналы, крики воспринимаются часто не от первоисточника, а по отраженному эху, сносимому в дополнение ко всему ветром. Для человека, впервые совершающего восхождение на серьезную гору, необходимы предварительное знакомство с картой и умение пользоваться компасом. "Ко"в переводе с удэгейского означает "ведьма". Так
объяснил один местный житель. И ведьма действительно может показывать характер. Совершенно неожиданно может закрутить сильный ветер, появиться туман, посыпать
снег в сентябре или июне. И кому-то может не повезти, как тем ребятам. Чтобы выйти из такой ситуации, нужны хорошая физическая подготовка, соответствующая экипировка, запас необходимых индивидуальных предметов жизнеобеспечения, умение ориентироваться на местности. Желательно еще до выхода разыграть виртуально худший вариант экстремальности: "Вы заблудились, оказались в одиночестве - ваши действия?". Даже если восхождение коллективное, такой вариант надо предусмотреть. И конечно, в коллективе должна быть дисциплина. Если в музеях, в его многочисленных залах экскурсанты теряются, то в тайге, как говорят, "сам бог вывел", в данном случае "ведьма". Есть она, нет, а какая-то геофизическая аномалия на горе есть. Это чувствовали, наверное,
предки, давшие горе такое название. Через какое-то время и я стал ощущать непонятное напряжение, неуютность, желание скорей покинуть это место. Человек с неустойчивой нервной системой может получить явную перегрузку, переходящую в определенных условиях в стрессовый страх, а то и в панику. Чем ближе спускался я к охотничьей троне у подножия, тем уверенней и спокойней себя чувствовал. А вот и охотничья избушка. Конец последнего испытания перед тем, как завершить лежащую перед тобой, читатель, книгу.



Я сделал все или почти все,
чтобы убедить человека,
что коль он выживает в одиночку
в океане, в пустыне, во льдах Арктики
и Антарктики, то и в тайге
он обязан выжить.
Заключение
Простые советы, подсказки,
пожелания, примеры из своей
и окружающей жизни могут вызвать
у кого-то ироническую улыбку,
у многих окажутся невостребованным
товаром, но случится беда,
и память подскажет выход
из ситуации, опираясь на изложенный
в этой или других книгах опыт.
А я буду рад оказать вам помощь,
хотя и не буду знать, где и когда
оказался полезным.


СПИСОК
используемой и рекомендуемой
литературы

1. Ажаев А.Н. Жизнедеятельность человека в условиях высоких и
низких температур [Текст] / А.Н. Ажаев, И.А. Берзин // Безопас-
ность жизнедеятельности.- 2004. - № 3. - С. 1-16. - (Приложение).
2. Арсеньев В.К. По Уссурийскому краю [Текст] / B.K. Арсеньев. -
Владивосток : Примиздат, 1949. — 428 с.
3. Боссэ Г. Витаминоносные растения СССР и их пищевое использо-
вание [Текст] / Г. Боссэ. — М. : Советская наука, 1943. — 107 с.
4. Выживание в экстремальных условиях [Текст]. — М. : ИПЦ
Русский раритет 1993. — 160 с.
5. Дорман П. Учебник выживания в экстремальных ситуациях (опыт
специальных подразделений мира) [Текст] / Питер Дорман. — М. :
Яуза, 2001.-342 с.
6. Измоденов А.Г. Лесная самобранка [Текст] / А. Г. Измоденов. -
Хабаровск : Кн. изд-во, 1989. — 256 с.
7. Измоденов А.Г. Силедия. Лесные соки и ягоды. - Хабаровск :
Кн. изд-во, 2001. -366 с.
8. Ильичев А. Большая энциклопедия выживания [Текст] /
А. Ильичев. - М. : ЭКСМО-Пресс, 2002. - 496 с.
9. Календарь охоты [Текст]. — М. : Москов. общ-во испытателей
природы, 1953. - 480 с.
10. Кирсанов М.Н. Охота и здоровье. - М. : Физкультура и спорт,
1990.-129 с.
11. Ковтун В.Ф. Тропинками грибного эльдорадо. — Хабаровск :
Кн. изд-во, 1989. -350 с.
12. Константинов А.А. Дальневосточная кухня. — Хабаровск :
Кн. изд-во, 2001.-368 с.
13. Лед и безопасность [Текст] // Грань. - 2002. - № 2. - С. 52.
г-1
Список используемой и рекомендуемой литературы
14. Майкели JI. Энциклопедия спортивной медицины [Текст] /
JI. Майкели, М. Дженкинс. — СПб. : Лань, 1997. — 400 с.
15. Маури К. Когда риск — это жизнь! [Текст] / Карло Маури. — М. :
Физкультура и спорт, 1986. — 272 с.
16. Нечаев А.П. Зеленые стрелы. — Хабаровск : Кн. изд-во, 1975. —
320с.
17. Одеада дело тонкое [Текст] // Грань. — 2002. — № 2. — С. 46.
18. Ситников В.П. Что делать в экстремальных условиях [Текст] /
В.П. Ситников. - М.: ЭКСМО-Пресс, 2004. - 448 с.
19. Спиридонов Г.М. Лесной огород [Текст] / Г.М. Спиридонов. -
М. : Молодая гвардия, 1984. — 224 с.
20. Стилвелл А. Техника выживания в экстремальных условиях
[Текст] / А. Стилвелл. — М. : Торговый дом Гранд, 2001. — 192 с.
21. Усенко H.B. Дары Уссурийской тайги [Текст] / H.B. Усенко. -
Хабаровск : Кн. изд-во, 1975. — 392 с.
22. Чеурин Г.С. Самоспасение без снаряжения [Текст] /
Г. С. Чеурин. — М. : Русский журнал, 2000. — 192 с.


ОГЛАВЛЕНИЕ

Вместо предисловия (к первому изданию) ……………………………………3

Введение. К первому изданию…………………………………….…………….5

Предисловие автора ко второму изданию …………………………………………8

Глава 1. С чего все начинается
Песня в дорогу
Мечта таежника о Северном полюсе…………………………………………………………………11

Глава 2. Костер
Песня в дорогу
Духи тайги (нанайский мотив) ……………………………………………………………….16

Глава 3. Одежда
Песня в дорогу
Ода о русских сапогах (воспоминания деда) ……………………………………………………21

Глава 4. Питание
Песня в дорогу
Песнь о рюкзаке ……………………………………………………………………………...27

Глава 5. Одиночество
Песня в дорогу
Предновогодние страдания таежного экстремала, или «Городской экстрим» …………………..37

Глава 6. Песня
Песня в дорогу
Страдания «экстремала» …………………………………………………………………….42

Глава 7. Безопасность
Песня в дорогу
Геометрия туризма
(или притча о МКК)
Песня туриста-экстремала ……………………………………………………………………46

Глава 8. Для медиков, и не только…
Песня в дорогу
Сердце экстремала …………………………………………………………………………….65

Заключение ………………………………………………………………………………….71

Список используемой и рекомендуемой литературы ……………………………………73

Научно-популярное
Издание

ЗАВГОРУДЬКО
Валерий Николаевич

В Ы Ж И Т Ь В ТАЙГЕ О Б Я З А Н – 2

Фото автора

Иллюстрации В. Лебедева

Редактор В. Симаков
Дизайн А. Посохов

Корректор И. Руднянская
Компьютерный набор для публикации на портале: Е.Мазепина
 

Приамурское географическое общество.






17.09.2019 | «Хабаровск ОНЛАЙН»

Комментарии (0)


Уважаемые интернет-гости, если вы хотите оставить комментарий, вам нужно зарегистрироваться.





Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, Вы можете зарегистрироваться.

Если Вы забыли пароль, Вы можете воспользоваться сервисом восстановления пароля.

Registration HERE El registro AQUÍ Die Registrierung HIER L'enregistrement ICI.